Лгунья (2024)

О чем все это

Веснушчатая старшеклассница Ева в свободное время подрабатывает в кафе; однажды за мороженым заходит хамоватый клиент — вышедший в тираж, но не растерявший апломба рок-музыкант. Между девушкой и рокером случается конфликт, привлекающий внимание прохожих, а затем и правоохранительных органов. Еве остается только кивать и поддакивать — общественность сама решает, что речь шла о попытке изнасилования. Девушке даже хотелось бы сказать правду, но мешают некоторые обстоятельства. Во-первых, инцидент сделал Еву звездой, и в целом ей это нравится. Во-вторых, юноша по имени Лев, единственный свидетель случившегося, шантажом заставляет вписать себя в фальшивую историю в качестве спасителя.

Зачем смотреть

У сыгравшей главную героиню Елизаветы Ищенко интересное запоминающееся лицо, озорные глаза и яркая улыбка; да и определенная органика, если судить по роли Евы, в актрисе есть. Какие-то дополнительные положительные свойства в фильме обнаружить не так просто. Порекомендовать «Лгунью» к просмотру можно разве что людям, до сих пор испытывающим приступы ярости при столкновении с хэштегом #MeToo и желающим выплеснуть негатив: картина очевидно задумывалась как запоздалая ответка стартовавшему в 2017-м движению.

Почему можно не смотреть

Представляя «Лгунью» на премьере, авторы картины охарактеризовали ее как «арт-мейнстрим». С мейнстримом все понятно, ключевые свойства современного российского кино для массового зрителя у фильма есть: картинка лубочная, актерская игра — в лучшем случае посредственная, диалоги неживые, за кадром звучит попса из 1990-х (в данном случае — хит Шуры «Не верь слезам»). С артистизмом сложнее; видимо, создатели ленты считают им полное несоответствие полудетской интонации и постоянного закадрового «ля-ля-ля» поднимаемым темам (предполагаемое изнасилование, клевета, шантаж).

Сами создатели (удивительным образом — женщина-режиссер и три сценаристки) объяснили несоответствие интонации тем, что снимали «социальную сказку». И действительно, события картины разворачиваются в реальности, отличной от той, что знакома нам. В этой реальности главной злодейкой оказывается карикатурная следовательница-феминистка (Марьяна Спивак в нелепом парике), чей лексикон ограничивается более-менее тремя словами — «мерзкая мужская сволочь». В этой реальности без иронии произносят фразы в духе «закон защищает таких, как ты, запуганных, слабых». Слабыми, как показывает диалог героини Спивак с коллегой, в этой реальности нередко оказываются насильники — их приходится защищать то от взбесившихся следовательниц, то от самих жертв. В этой реальности, наконец, роман Евы и Льва, базирующийся на лжи и манипуляциях (на протяжении всего фильма невозможно понять, испытывают ли герои подлинную симпатию по отношению друг к другу, или им просто так удобней), приходит к хеппи-энду.

Любопытно, что в фильме есть довольно правдоподобный персонаж — девушка Саша (Дарья Верещагина), действительно пережившая насилие, но побоявшаяся рассказать об этом окружающим. Ей посвящен отдельный эпизод, кроме того, лицо Верещагиной мелькает в финале, но в целом Саша не влияет ни на развитие сюжета, ни на становление характера Евы. Ее историю просто сочли не заслуживающей внимания; зачем рассказывать о реальном изнасиловании, когда можно поговорить об интересненьком инциденте. Впрочем, авторам, берущимся за съемки социальных сказок, пожалуй, все же стоит предварительно отточить навыки на социальной были.