Разомкнутые объятия (2009)

Мужчина по имени Гарри Кейн (Льюис Омар) ведет довольно активную жизнь для слепого сценариста на пенсии. Очередная сердобольная девушка, вызвавшаяся перевести его через дорогу, еще не домылась в ванной, а в дверь один за другим уже звонят новые визитеры. Агента и старого друга Джудит (Бланка Портильо), что снабжает заказами и вообще бдит, сменяет ее сын Диего (Тамар Новас), который помогает Гарри с написанием сценариев, подкидывая душераздирающие истории с вампирами. За Диего спешит домработница, за ней кто-то еще, пока, наконец, на пороге не появляется режиссер-гомосексуалист – и на Гарри сваливается ворох воспоминаний четырнадцатилетней давности. Штука в том, что тогда он был абсолютно зрячим, без памяти влюбленным и звался Матео.

Для среднестатистического альмодоваровского фильма в «Разомкнутых объятиях» крайне мало гомосексуалистов и, кажется, совсем нет трансвеститов, и образовавшуюся от их недостатка пустоту режиссер компенсирует драматическими поворотами, достойными лучшего бразильского сериала. Автокатастрофа, слепота, рак, падение с лестницы, передозировка и сакраментальные слова «Это твой отец», выговоренные двадцать лет спустя – всего так много и все так насыщенно, что впору было бы разрыдаться еще в первые полчаса. Но, по счастью, все эти гипертрофированные горести не слишком трогают, ибо кино, в сущности, не об этом. Люди и их проблемы – просто материал, с помощью которого режиссер демонстрирует, как важен правильный монтаж и как ловко он сам с этим процессом справляется.

Сюжет «Объятий» скачет из 2008 в 1994, умудряясь, к тому же, веселить вкраплениями фильма в фильме: в 1994 Матео ставит комедию «Девушки и чемоданы», а юный режиссер-гомосексуалист шпионит за ним со своей кинокамерой. Получается, что один режиссер снимает драму про то, как другой режиссер снимает комедию, а третий пытается процесс съемок задокументировать. Причем, эти самые вымышленные «Девушки и чемоданы» – не что иное, как альмодоваровские «Женщины на грани нервного срыва», с Пенелопой Крус, причесанной под Одри Хепберн. И финальные пять минут «Объятий», целиком отданные «Девушкам» – это просто какая-то рафинированная радость. Заслуженная награда всем, кто два часа терпеливо внимал рассказу о том, как непросто быть Альмодоваром.