Приключенческий боевик «Мумия» с Бренданом Фрейзером в главной роли стал летним кассовым хитом 1999 года. Картина Стивена Соммерса, являющаяся ремейком одноименного фильма 1932 года, на десять лет застряла в производственном аду, пережила множество кардинальных переработок сценария и в результате превратилась из фильма ужасов в энергичную приключенческую картину. «Мумия» Соммерса собрала в прокате свыше 400 миллионов долларов и заложила основу для незавершенной поныне кинофраншизы.
Особенностью новой «Мумии» стало активное использование цифровых спецэффектов, на которые ушла пятая часть бюджета. Фильм создавался на стыке новых компьютерных технологий и доведенных до совершенства аналоговых методов съемки, что сделало его невероятно зрелищным. Правда, в погоне за визуальными эффектами создатели картины допустили множество исторических неточностей, а также целый ряд разнообразных киноляпов производственного характера.
Кровавый вопрос
Завязкой сюжета «Мумии» служит сцена, развернувшаяся в древнем Египте в 1290 году до нашей эры. Фараон Сети I обнаруживает, что его невеста Анк-Су-Намун изменяет ему с верховным жрецом Имхотепом (Арнольд Вослу). Пойманная с поличным парочка убивает фараона, а затем Анк-Су-Намун совершает самоубийство, чтобы дать Имхотепу возможность бежать. При этом внимательный зритель сразу задается вопросом: почему женщина заносит для рокового удара чистый, блестящий кинжал? Ведь она только что заколола им своего мужа, и на клинке должна быть кровь.
Аналогичная проблема возникает в конце фильма, когда ставшего смертным Имхотепа протыкает мечом Рик О’Коннел (Фрейзер). Сначала жрец с изумлением смотрит на свои пальцы, покрытые кровью, а в следующем кадре зажимает рану на животе чистыми руками.
Костюмные проблемы
Перепутать детали нарядов — обычное дело для костюмеров. Не стала исключением и «Мумия». Во время блуждания по катакомбам Хамунаптры хорошо заметно, как на правой руке О’Коннела появляется кожаный наруч, которого ранее не было.
Несколько позже в подземельях Хамунаптры спрятались еще два однотипных киноляпа. Сначала надзиратель каирской тюрьмы Гад Хасан в исполнении Омида Джалили становится жертвой собственной жадности и крадет драгоценную фигурку жука-скарабея. Волшебный жук оживает и заползает персонажу под кожу. Тот разрывает на себе рубаху, и зрители видят, как по его предельно волосатой груди ползет бугорок. В ужасе Гад Хасан выбегает в коридор, бьется головой о стену и погибает. Но когда тело незадачливого воришки падает на пол, рубашка на нем аккуратно застегнута и заправлена за пояс.
Аналогичным образом магического жука берет в руки брат главной героини Джонатан (Джон Ханна). В этот раз трагедии удается избежать, потому как О’Коннел решительно разрывает рубашку на Джонатане и без всякого наркоза проводит ему экстренную операцию по извлечению скарабея. Герой выживает, а через минуту появляется в кадре в целой рубашке без следов крови на месте разреза.
Вредное солнце пустыни
Отдельной проблемой при съемках «Мумии» стали тени. Они никак не хотели соответствовать происходящему на экране, вызывая вопросы у внимательных зрителей. К примеру, во время поисков Хамунаптры герои, незадолго до восхода солнца, выезжают на пустынное плато.
Когда желтый диск наконец поднимается из-за горизонта, вдали появляются развалины древнего города. Однако один из героев наблюдает за этим зрелищем, скрываясь под зонтиком от солнца, висящего, судя по тени, высоко над горизонтом.
Далее следует скачка на верблюдах. И продолжается она, судя по теням, минимум половину дня. В начале, когда герой Фрейзера сбрасывает с верблюда воришку Бени Габора (Кевин Дж. О’Коннор), тени указывают налево, хотя процессия двигалась навстречу солнцу. А несколькими кадрами позднее, когда Рик и Иви мчатся вперед, тень верблюдов ясно указывает, что солнце находится у них над головой.
Между дублями
Немало киноляпов возникает, когда сцены снимаются с нескольких дублей, и актеры забывают, чем занимались в кадре до команды «стоп». Так, в сценке в библиотеке, когда Эвелин обрушивает книжные шкафы, она тянется поставить книгу на полку, стоя на приставной лестнице. Отчетливо видно, что она держится руками за верхнюю перекладину, а четвертая ступенька расположена у ее колена. Но когда секундой позже героиня оказывается на лестнице, как на ходулях, на четвертой ступеньке уже стоят ее ступни.
Аналогичная рассинхронизация кадров наблюдается в середине картины. После спуска в пещеры Хамунаптры герои начинают двигаться вперед, а толстяк Гад Хасан поворачивается, чтобы взять вещи. В следующем кадре Рик, Иви и Джонатан уже продвинулись на несколько метров вперед, а Хасан за их спинами вновь поворачивается, чтобы забрать вещи.
Также, во время автомобильной погони по ночным улицам Каира происходит путаница с фарами автомобиля, в котором едут Рик и компания. Когда они врезаются в гору вещей и покидают машину — фары горят. В следующем кадре они потушены, а через мгновение вновь освещают улицу.
