Расскажите, чего ждать от «Горький фест» в 2026 году?
Андрей Апостолов: Калейдоскопа эмоций. Мне кажется, нет другого фестиваля, на котором каждый новый фильм программы настолько не похож на предыдущий. Но зато есть в хорошем смысле ощущение викторины: ты совершенно не можешь себе представить, какой шар вытянешь следующим.
И еще кое-что для меня отличает «Горький фест» от всех остальных фестивалей, и не только потому, что я на нем работаю: я правда нигде не видел такой синергии между фестивалем и публикой. Не знаю, с чем это связано, — с календарным графиком фестиваля, с характером города или с тем, что Нижний Новгород — очень популярная туристическая точка в последние годы. Когда мы открываем регистрацию на конкурсные показы, где сплошь «коты в мешке» и зритель ничего еще не знает про фильмы, за 3−4 минуты регистрация закрывается. Меня это потрясает, я действительно не знаю, где еще есть такая энергия, такая поддержка и заинтересованность публики.
Что самое приятное и самое обидное говорили вам как программному директору зрители фестиваля?
Мне было очень приятно, когда ко мне подошли такие зрелые женщины и сказали: «Что-то какие-то фильмы очень нормальные». Мне казалось, что я делаю некоторую уступку в сторону зрителя, добирая вот эти наши эксперименты какими-то жанровыми, конвенциональными фильмами. Я думал, что действую в интересах публики, а публика даже оказалась немножко разочарована, публика говорит: дайте нам кринжа, вот этих странных фильмов, к которым вы нас уже приучили. Мне это было очень приятно.
А самое неприятное, наверное, для любого отборщика, когда зрители выражают некоторое недоумение или возмущение включением того или иного фильма в программу. Это обидно, больно с той точки зрения, что ты невольно начинаешь болеть за каждый фильм, как будто он твой.
И еще в последние пару лет стало много такого, когда подходят зрители и говорят, что кино не соответствует каким-то критериям, не воспитывает, не настраивает на добро. На каждый такой выпад не реагируешь, да и не так много у нас какого-то провокационного кино ни в программе фестиваля, ни в стране. Но я вижу, что уже появился среди зрителей контингент, который отчасти ради этого и приходит, к сожалению, — не для того, чтобы кино оценить, а чтобы внутренней цензурой заниматься.
В своих интервью вы говорили, что вас привлекает то, что программа «Горького» состоит из фильмов, которые не увидишь по телевизору или в прокате. Вы специально отбираете такое кино, которое можно увидеть только на фестивале?
Да нет, специально не отбираем. В принципе когда ты смотришь фильм, у тебя нет критерия, выйдет ли он на телевидении или на платформе. Я в целом считаю, что сами по себе фестивали — это альтернативный прокат. В данном случае, мне кажется, «Горький фест» не уникален. Уникально активное желание зрителя именно в Нижнем Новгороде эти фильмы смотреть.
Если говорить честно, любая команда фестиваля, а это не только отборщик, но еще и пиар, и продюсеры, всегда хотят, чтобы потом эти фильмы выходили в прокат. Чтобы можно было помахать этим знаменем: а вот этот фильм у нас впервые появился. У нас нет задачи собирать непрокатное кино. Если так получается, то просто потому, что фестивали в целом на это ориентированы. Но вот в этом году как минимум у двух фильмов из основного конкурса могут быть очень неплохие прокатные перспективы.
Мне показалось, что в этом году в конкурсной программе фестиваля есть фокус на детей, подростков, молодых людей, их мечты и фантазии. С чем это связано?
Как всегда, это не запланировано. Мне кажется, что есть отборщики, которым прямо хочется, чтобы в программе вырисовывалась какая-то линия, тенденция. Мне, наоборот, учитывая специфику фестиваля, кажется важным, чтобы было все подряд, грубо говоря. И чтобы не было ощущения, что фильмы между собой перекликаются.
Но если говорить про эти рифмы, я бы сказал, что они продолжают фестиваль прошлого года. Я думаю, это то, что сейчас в нашем кино происходит, — фокусировка на детстве, на семье, какая-то инфантилизация, причем я без негативных коннотаций это слово произношу.
Когда мы говорим, например, про эскапистский запрос на сказки у кинематографистов и у публики, это же не только «По щучьему велению» и «Сказка о царе Салтане», это еще и фильмы Романа Михайлова, которые мы очень любим, это тоже работа со сказочной эстетикой. Поэтому мне кажется, что эта инфантильность, наивность связана с новой искренностью, и как-то все идут в эту сторону, не сговариваясь.
Сказка была темой позапрошлого «Горького феста». В этом году тема — путешествия во времени — звучит тоже немного эскапистской. Почему выбрали ее?
Изначально мы думали: десятый фестиваль, нужно оглянуться назад, посмотреть, что у нас было лучшее за это время, какие мы открыли имена, показали фильмы, выработали стратегии, о чем успели подумать. И я все думал, что мы оглядываемся, и это тоже какой-то жест, заявление, поэтому и появилась идея с путешествием во времени.
Два года назад у нас была тема сказки, а сказка — это всегда что-то такое старое и вечное, взгляд в прошлое. В 2025 году у нас был авангард и, несмотря на то, что авангард в основном советский, 20-х годов, он всегда про будущее. Я решил, что можно это все соединить.
Я думаю, что и наше нынешнее кино очень активно смотрит в прошлое и аккуратно заглядывает в будущее, но оно в сложных отношениях с современностью. Мне хотелось это обыграть.
На каждом кинофестивале есть деловая программа, и ваш — не исключение. Какие задачи «Горький фест» ставит себе перед киноиндустрией?
Вы знаете, я на этот вопрос отвечу достаточно резко и намеренно буду утрировать и усугублять, потому что я немножко устал от этого ощущения подчиненности фестивалей каким-то масштабным задачам индустрии.
Пару лет назад я модерировал дискуссию по поводу того, могут ли фестивали способствовать прокатным результатам неигрового кино. Это касалось только фестивалей, которые специализируются на неигровом кино. Когда я задал этот вопрос, мне очень понравился ответ Иры Шаталовой, которая занимается фестивалем «Докер». Она сказала: «Фестивали никому ничего не должны». Зрителю — должны. Как отборщик я думаю о зрителе. А фильму мы даем площадку, премьеру, пиар, мы привозим прессу, приводим зрителей, которые дают вам первый фидбэк, — это большой сервис со стороны фестиваля. Но больше фестиваль вам ничего не должен.
У фестиваля просветительские задачи, развлекательные задачи, я бы не стал перегружать его еще индустриальными задачами. Хотите высоких показателей в прокате, хороших цифр на платформах и договоров с хорошими суммами — для этого есть кинорынки. Давайте организовывать больше деловых, бизнесовых кинофорумов. Фестиваль — про искусство.
