Что происходит в «Гамлете» Андрея Гончарова
Два Гамлета разыгрывают дружеский матч в пинг-понг под ободряющие возгласы близких и аплодисменты публики. Один (Артем Быстров) — постарше, в короне. Второй (Юра Борисов) — инфантильный наследник короны, облаченный в нелепые латы из фольги. Принц с синдромом Туретта распилит табуретку и укатится на роликах прочь, оставив королевство перед началом конца.
Что было дальше? Клавдий (Андрей Максимов) выльет яд в ухо Гамлету-старшему, Гертруда (Анна Чиповская) признает его королем, а Гамлет-младший прикатится обратно. «Не понял!» — в приступе выкрикнет принц, реагируя на обрушившуюся катастрофу. Лаэрт (Кузьма Котрелев) попросится во Францию, на что услышит в укор — «Оставляешь страну, когда идет война?» Фольгированная броня сменяется настоящими доспехами, градус безумия повышается.
Зачем смотреть
«Гамлет» в постановке Андрея Гончарова — уложенный в лаконичную форму ста минут без антракта пересказ Шекспира, начиненный китчевым постмодернизмом, притчевыми образами, отсылками к «Гарри Поттеру» и Юрию Бутусову, который тоже ставил «Гамлета» на сцене МХТ двадцатью годами ранее.
Юра Борисов, виртуозно овладевший нервной пластикой, играет датского принца в состоянии постоянного надлома. В его устах — программный монолог о горечи поколения, которому осталось разгребать последствия бессмысленного хаоса, устроенного отцами. «Зачем нас стражей столь бдительной и строгой изнуряют по ночам? Зачем весь день льют медь на пушки? Зачем в чужих краях скупаем мы припасы боевые?» Гамлет не готов ни к подвигу, ни к настоящему бунту: сопротивляться всеобщему безумию почти невозможно.
Гертруда Чиповской — неожиданно жесткая, холодная и такая же потерянная. Максимов — безвольный Клавдий, которому корона оказывается не больно и нужна. Герои существуют в царстве умирающих — и визуальная часть этого мира заслуживает самых больших комплиментов. Художник-постановщик Константин Соловьев и художник по свету Игорь Фомин создают пространство-клетку, световые колонны по бокам сцены превращают Данию в тюрьму. Над этим распадом молчаливо наблюдают коты — бутафорские проводники в мир мертвых.
Почему можно не смотреть
Юра Борисов — безусловно, главный магнит новой постановки МХТ, однако поклонники артиста, скорее всего, отметят, что на экране его талант раскрывается все же полнее. От сыгранного на одной ноте крикливого постмодернизма быстро утомляешься, а эмоции недополучаешь. Даже во время экзальтических рейвов, в которых без труда читаются оммажи бутусовским танцам. Только здесь это — не муки творчества и вспышки жизни, а механические конвульсии мертвых. Все прогнило в датском королевстве. Антивоенные тезисы здесь сотрясают смрадный воздух, не вызывая ничего, кроме усталости. Все устали. «Пятна черноты у нас в душе» — надрывно поет Гертруда, ее подхватывает хор. Между быть или не быть мы выбираем рейв.
