Вторая часть приключений гардемаринов переносит зрителей в водоворот дворцовых интриг времен правления Елизаветы Петровны. Гардемарины вновь оказываются в эпицентре заговоров, шпионажа и любовных драм. Фильм «Виват, гардемарины!» должен был повторить оглушительный успех первой картины 1987 года, но что-то пошло не так. Зрители почувствовали фальшь — распалась легендарная троица, на площадке кипели скандалы, а режиссер Светлана Дружинина снимала продолжение едва ли не на честном слове и костылях. Тем не менее картина осталась в истории отечественного кино как пример того, как великое прошлое удерживается на энтузиазме единиц, пока вокруг рушится все. В статье рассказываем, как снимали фильм «Виват, гардемарины!» и через какие сложности пришлось пройти его создателям.
Особенности съемочного процесса
Дружинина подошла к продолжению не как режиссер, а как полководец. У нее была сломанная нога, плохо работала рука, но она бесстрашно командовала парадом. И ее главным врагом оказался не холод, не безденежье, а упрямство ее же актеров.
Армейская стрижка
Самый неожиданный поворот случился с Сергеем Жигуновым. Его призвали в армию прямо в разгар подготовки ко второй части. Формально — катастрофа. Но Жигунов попал в кавалерийскую часть — единственную в СССР, где солдата могли отпускать на съемки. Вот только армейские правила не отменяли ни для кого. В середине съемочного процесса белокурый гардемарин Белов превратился в стриженого новобранца. Дружининой пришлось экстренно шить парик, но в некоторых сценах заметно, как неестественно лежат эти кудри. Зритель, конечно, не разглядел бы. Но сам Жигунов, говорят, так стеснялся своего вида, что начал комплексовать — а комплексующий актер на площадке становится капризным. Именно тогда, по воспоминаниям членов группы, он впервые позволил себе отказаться выходить на утреннюю смену. А однажды его и вовсе принесли на площадку на носилках — якобы от боли в животе. Врачи ничего не нашли. Но осадочек, как говорится, остался.
Сцена, где актера чуть не засосало в болото
Для съемок батальных сцен выбрали полигон в Алабино — место с танковыми гусеницами и болотами, напитанными мазутом. Лошади могли бежать только по узкому «гребешку» между колеями. Пиротехники должны были взрывать заряды за ухом коня, чтобы животное не видело вспышку. Но в суматохе один заряд рванул прямо перед мордой лошади Александра Домогарова (тогда он только озвучивал Жигунова, но уже присутствовал на площадке). Конь шарахнулся в сторону и ушел в трясину по самую шею. Домогаров, верхом, оказался в грязи с дизельным топливом. Костюм, сшитый в одном экземпляре, превратился в черную тряпку. Художник по костюмам рыдала в голос. Костюм в итоге отчистили.
Как режиссер заставила актрису плакать настоящими слезами
Татьяна Лютаева (Анастасия Ягужинская) никак не могла выдать нужную эмоцию в сцене, где де Брильи ее бьет по лицу. Она плакала по команде, но это были актерские слезы — Дружининой нужна была правда. И тогда режиссер сказала Боярскому, чтобы он ударил по-настоящему. Удар получился звонким — и Лютаева зарыдала уже непритворно. Эта сцена вошла в фильм. Но мало кто знает, что после дубля Боярский полчаса извинялся перед партнершей, а потом подарил ей цветы. Лютаева, кстати, на тот момент была на последних месяцах беременности — пышные платья скрывали живот, но сам факт делает эпизод еще более жестким.
«Ланфрен-ланфра» как спасательный круг
Композитор Виктор Лебедев и поэт Юрий Ряшенцев работали в цейтноте. Боярский, узнав, что его герой во второй части погибнет, попросил написать ему прощальную песню. Так родилась «Голубка». А знаменитое «ланфрен-ланфра» — это вообще бессмыслица. Ряшенцев просто имитировал старинные французские припевы, как «ой-лю-ли» в русских народных. Но эта бессмыслица стала самым узнаваемым музыкальным символом фильма. Парадокс: группа уставала до чертиков, скандалила, а когда Боярский начинал напевать «ланфрен-ланфра» между дублями, все замолкали и улыбались.
Когда проходили съемки фильма «Виват, гардемарины!»
Съемки второй части трилогии проходили в конце 1980-х годов, когда страна уже жила в предчувствии катастрофы. Первая картина стартовала в мае 1986 года, но почти сразу была остановлена из-за травмы режиссера. «Виват, гардемарины!» снимали в основном в 1989—1990 годах, а на экраны фильм вышел в 1991-м — в год распада СССР. Основные натурные съемки проходили в Москве и Подмосковье: княжеский дом (дворец Юсупова в Большом Харитоньевском переулке), Битцевский парк, экспериментальный танкодром в Алабино среди болот. Зимние сцены с участием Кристины Орбакайте (принцесса Фике) снимали в конце декабря в Битцевском парке.
Какие сложности возникли в процессе съемок
Проблем было столько, что их хватило бы на три фильма ужасов. Вот несколько, о которых обычно не пишут в глянце.
Лошади против актеров. После того как Харатьяна напоили перед сценой погони (по слухам, Шевельков с Жигуновым устроили розыгрыш), конь сбросил актера на землю. С тех пор Дмитрий боялся лошадей, но каждый день пересиливал себя. В сцене, где гардемарины скачут по лесу, у Харатьяна в глазах настоящий ужас — это не игра.
Толпы зевак как пятый элемент. Съемочную группу преследовали фанатки. Особенно в Литве, где снимали некоторые натурные сцены. Они прятались в кустах, лазали по деревьям, один раз чуть не сорвали дубль с Боярским в бане. Дружинина приказала оцепить периметр, но местные женщины нашли лазейку и наблюдали за голым актером из канавы. Боярский, выскочив, заметил их, расхохотался и убежал обратно — этот момент не вошел в фильм, но группа потом еще долго его вспоминала.
Евстигнеев: игра вслепую. Евгений Евстигнеев был уже очень болен. Он не учил текст, не репетировал. Просто выходил в кадр, смотрел на суфлера и выдавал такие монологи, что Наталья Гундарева плакала от восхищения.
Людмила Гурченко и таз с горячей водой. Актриса снималась в неотапливаемом замке в ГДР. Платья покрывались инеем, губы синели. Дружинина велела поставить под ноги Гурченко таз с кипятком, но от пара запотевал объектив. Тогда оператор нашел выход: актрису переобули в валенки, которые были не видны под пышным платьем.
Кто сыграл в фильме «Виват, гардемарины!»
Состав второй части — это история о том, как одни отказывались, другие соглашались, а третьи уже были не в себе.
Дмитрий Харатьян (Алеша Корсак) — единственный из тройки, кто не создавал проблем. Он был «рабочей лошадкой»: пел за себя и за Жигунова, терпел лошадей, не жаловался на холод. На площадке его называли «солдатик» — за стойкость.
Сергей Жигунов (Саша Белов) — актер, которого пришлось буквально вытаскивать из армии. После съемок второй части он ушел в проект «Сердца трех» с Шевельковым и больше с Дружининой не работал. Его голос в фильме — чужой (Александр Домогаров), и это решение режиссера до сих пор вызывает споры.
Михаил Мамаев (брат Оленева) — человек, которого нашли в ресторане. Он не верил, что его утвердили, и первые две недели ждал подвоха. Сыграл неплохо, но зритель уже полюбил Шевелькова, так что Мамаева не приняли. Обиднее всего: он ни в чем не был виноват.
Михаил Боярский (шевалье де Брильи) — единственный, кто с самого начала предрекал фильму успех. В отличие от коллег, которые относились к «Гардемаринам» как к детскому кино, Боярский выкладывался на все сто.
Татьяна Лютаева (Анастасия) — беременная актриса, которая скрывала живот под платьями. После съемок уехала рожать, а через месяц вернулась на озвучку.
Также в фильме приняли участие Михаил Ефремов, Евгений Евстигнеев, Людмила Гурченко, Ольга Машная, Владимир Балон и другие артисты.
Интересные факты о фильме «Виват, гардемарины!»
Помимо уже перечисленных драм, есть еще несколько любопытных деталей, которые остаются за кадром даже самых подробных мемуаров.
Пожар как знак свыше. Дружинина не хотела браться за «Гардемаринов». Рукопись Соротокиной лежала у нее месяцами. А потом в квартире режиссера случился пожар — сгорела библиотека, но папка с романом осталась нетронутой. Дружинина, человек не религиозный, восприняла это как знак.
Почему Жигунов говорит голосом Домогарова. Режиссер посчитала, что у Сергея слишком мягкий тембр для брутального Белова. Домогаров тогда был никому не известен, но его голос — с хрипотцой, мужской — идеально лег на образ. Сам Жигунов обижался. А Домогаров спустя годы сыграл уже не голосом, а лицом — Пашу Горина в третьей части.
Шевельков ненавидел свою роль настолько, что сжег мосты. Он не просто ушел — он публично называл «Гардемаринов» «пошлостью» и говорил, что эта роль перечеркнула его карьеру. Дружинина в ответ вырезала его имя из титров второй части (хотя он там не снимался, но упоминался в благодарностях). Они не разговаривали 20 лет. Помирились только в 2010-х на юбилее Харатьяна.
Самая дорогая картонная коробка в истории кино. Каскадеры падали на картон с высоты 5 м. В одном из дублей коробка сложилась, и трюкач сломал три ребра. Дальше падали на две коробки сразу. Это не героизм — это отсутствие денег.
