«Я просто пытался представить себе человека Клушанцева»
Cоздатели «Планеты» не скрывают, что фильм — про режиссера Павла Клушанцева и подготовку к съемкам картины «Планета бурь». Но имена изменены, некоторые события вымышлены. Откуда возникла эта дистанция от реального прототипа?
Сергей Гилев: Мне кажется, товарищ режиссер, наш драматург, продюсеры решили с самого начала хорошенько подстраховаться, чтобы и в суд на них никто не подал, и просто так никто не обвинял в том, что они снимали про настоящего человека, а наснимали что попало. Хотя они не собирались ничего оскорбительного делать, но у меня ощущение, что на всякий случай они решили его переименовать и снять фильм как бы по мотивам. Поэтому у нас не Клушанцев, а Беренцев. И это обидно, на самом деле, потому что получается, что бедняга Клушанцев так и не получил настоящий байопик. Есть, получается, байопик у фильма «Планета бурь». Но, с другой стороны, и мне так легче, потому что я ведь не знаю, какой был Клушанцев. Наш режиссер Миша — выдающийся человек и знает все архивы насквозь, но даже он не смог мне найти видео, где Клушанцев ходит, разговаривает, где мы видим, какой он. Только фотографии у нас есть и дневники, написанные его рукой, которые я читал, впитывая его интонации.
Что вы знали о Павле Клушанцеве до того, как получили сценарий фильма «Планета»?
Вообще до сценария я о Кушанцеве, грубо говоря, ничего не знал. Даже если мне попадались его фильмы, я не знал, что это его. Даже если я знал о том, что он, например, придумал, как снимать космос и невесомость в кино, я об этом точно забыл. Поэтому много пришлось мне про него узнать, посмотреть все его фильмы, прочитать его книжечки.
Вы говорили, что любите присваивать своим героям черты друзей и близких. Что, например, ваш Генрих Павлович в «Детях перемен» — это ваш отец плюс школьный друг Алеша Крысин. Вашего Николая Беренцева вы у кого подсмотрели?
Я просто пытался представить себе человека Клушанцева. Вот он в широких штанах, в рубашке, вот у него очки, волосы седые зачесаны назад. Я пытался воспроизвести, как он говорит. Он был человеком с очень хорошим образованием. И однажды я понял, что его школьное образование было лучше, чем мое, хотя между нашими образованиями примерно восемьдесят лет разницы.
То есть это должен был быть очень умный, увлеченный своим делом энтузиаст, раннесоветский интеллигент. Человек, который пожил еще до революции и входил в три-пять процентов образованных людей того времени. И у него еще и узкоспециальные знания были, технические.
Мне хотелось сыграть человека, который говорит красивым, разнообразным русским языком, при этом простым и понятным всем вокруг. Таким он, собственно, и являлся, он же рассказал нам про космос. Вот, например, про то, как устроена гравитация, как ракета взлетает и почему у ракеты три ступени, нам рассказал Циолковский. Но почему именно три ступени, я узнал из фильмов Клушанцева. Он так просто это показал, причем когда? В 50-е годы! Невероятно! Я мог бы про это найти в «ютубе», но мне было бы скучно. У Клушанцева гораздо интереснее. То есть он был таким ранним «ютубером», и очень хорошим.
«Я актером стал для того, чтобы посниматься в Таиланде»
В фильме есть прекрасные сцены на Венере. Где они снимались?
А на Венере и снимали… На самом деле, на Синайском полуострове. Меня туда не взяли, на это у нас денег, к сожалению, не хватило. Ребята взяли скафандры, камеры и полетели туда небольшой группой. Почему-то они решили, что это должно быть именно там. Ни в Казахстане, ни еще где-то. А там вообще непростая зона. Там все время какая-то нескончаемая операция то ли против террористов, то ли еще против кого. В общем, там немножечко тревожатся по поводу каждого, кто проезжает в эту пустыню, и не очень пускают. Как ребята туда проникли, я уже не помню. Каким-то образом они сумели провезти туда эти скафандры волшебные, нарядились в них и поснимали. Там только общие планы, издалека, как они ходят по этой планете. А все крупное с нашими лицами уже потом досняли.
Ну, это Клушанцев думал, что планета Венера выглядит вот так. Теперь-то мы знаем, что так выглядит Марс. Хотя на самом деле Венера похожа, просто там небо зеленое, а не оранжевое и не розовое, как у нас. А камни-то, в общем, похожи.
Вы так говорите, как будто буквально вчера оттуда прилетели.
Я на днях где-то в очередной раз видел снимок с Венеры. Там просто черные камни, в том месте, куда приземлился аппарат, который смог сделать эту фотографию, но небо зеленоватое.
Кстати, вы же снимались у нашего ,главного «космического» режиссера Клима Шипенко, в «Декабре». Я не буду спрашивать, когда выйдет фильм, потому что никто из актеров не знает. Или вы знаете?
Да нет, просто никогда.
Понятно. Так вот если Клим Шипенко снова будет снимать фильм в космосе, полетите?
Не буду, конечно, в космос летать. Меня на каруселях, качельках от качки, от перегрузок тошнит, голова начинает кружиться, я не люблю это все. И высоты я боюсь. То есть я бы с радостью, конечно, слетал, но нужно будет тренироваться на этом аппарате, который тебя кружит, и, кажется, вот эту центрифугу я не пройду. Я сильный и смелый, но голова и тошнота — это то, что ты не можешь контролировать. И под водой не люблю. Глубина, высота — вот это все отменить. Пусть Клим снимет фильм в Таиланде и возьмет меня туда, я ни разу не снимался в Таиланде. Я, в конце концов, актером стал для того, чтобы посниматься в Таиланде. Раньше люди только и делали, что писали какой-нибудь сценарий и уезжали в Таиланд снимать кино. Почему я не застал эти счастливые времена?
«Вы же видели “Интерстеллар”! Мы не хуже»
Мне кажется, что даже на этапе сценария было понятно, что «Планета» — небольшой авторский фильм, который не претендует на звание народного или кассового хита. Почему вы все-таки поверили в этот проект?
Во-первых, меня не так часто приглашают в народные хиты. Туда зовут супермегазвезд, которых можно поставить на афишу, и все понимают, кто это. А я просто хожу по улице спокойно, в магазин захожу, и никто ко мне не пристает, поэтому вряд ли. То есть меня могли бы, наверное, поставить на афишу народного хита, но авансом. А у «Планеты» был очень интересный сценарий, в котором люди классно разговаривают. И это фильм про космос!
Если тебе предлагают сниматься в фильме про космос, ты сразу пробуешь туда попасть. Фильмов про космос очень мало. Вот если ты Гослинг, то ты снимаешься в фильме Hail Mary (Project Hail Mary, или «Проект “Конец света”», — прим. ред.) и собираешь рекордное количество сборов в первый уикенд. А если ты я, то тебе везет, и ты снимаешься в небольшом фильме про космос Клушанцева, и все равно ходишь там в скафандре и как бы приземляешься на Венеру, летаешь в открытом космосе среди звезд. Еще у кого был такой классный скафандр, как у меня? Человек 70 лет назад придумал эти костюмы! Узкие штаны устарели вон как быстро, а потом обратно станут модными, а наш скафандр до сих пор не устарел, это невероятно.
Когда вы читали сценарий, у вас не было ощущения, что это будет очередной невышедший фильм, который когда-нибудь войдет в программу придуманного вами фестиваля «Полка»?
Он вот до чуть ли не до сегодняшнего дня был этим самым невышедшим фильмом. И удивительно, что мы сейчас говорим по причине того, что премьера все-таки будет. Это классно. Сколько мы соберем? 17 тысяч? 250? Или может быть 4 миллиона?
Давайте вы мне сейчас скажете фразу, которой мы привлечем много людей на фильм «Планета».
Камон, ребята, вы же видели «Интерстеллар» и все остальное! Вспомните, как вы радовались! Мы не хуже, у нас даже поле есть, как в «Интерстелларе». Хоть и не кукурузное, а картофельное, и вырубленное, и в другое время года.
Вы, кстати, не считали, сколько проектов с вами так и не вышли в итоге?
Да, у меня есть статистика. В 14 из 62 я сыграл негодяя, и 9 из 62 не вышли или не выйдут никогда.
Вы не связывали это с тем, что вы снимаетесь в этих проектах?
Они не вышли не потому, что там снялся я. А я снялся в проекте, и это означает, что он настолько хорош, что может даже не выйти. Вот так я это закольцую.
«Юра Борисов — это мерило, с которым нас всех можно сравнивать»
В фильме «Планета» вы сыграли реального человека. За роль другого реального человека, Александра Бенкендорфа в «Пророке», вы недавно получили премию «Золотой орел». Что дальше? «Оскар»?
Для этого надо куда-то очень удачно попасть, много всего должно сойтись. Я, конечно, с большой радостью получу «Оскар». Побываю там, познакомлюсь, наконец-то, со всеми, скажу: «Как дела, Леонардо? Здравствуйте, Брэд».
Если вы попадете на «Оскар», с кем в первую очередь сфотографируетесь?
С ДиКаприей. Он классный парень. Я видел все его фильмы и книгу про него читал, много про него знаю.
Ваш друг Александр Кузнецов снимался в голливудском кино. Ваш коллега по «Пророку» и «Кентавру» Юра Борисов стал номинантом на «Оскар». Когда вы с ними общались, снимались вместе, у вас было ощущение, что они станут звездами международного масштаба?
Такое ощущение есть более-менее про всех, потому что все молодцы. Как я говорил в каком-то интервью, Юра Борисов — это же мерило, какая-то точка отсчета, с кем нас всех можно сравнивать. Вот человек, который сыграл так, что ему чуть не дали «Оскар». И мы видели многих из нас, русскоговорящих актеров, рядом с ним, в одном кадре. Были ли мы отчаянно хуже Юры Борисова, на его фоне? Не были.
Получается, что в хороший день, при удачном стечении обстоятельств, и если бы мы все дружили с международными режиссерами, а они были бы чуть добрее к нам, многие из нас получили бы гораздо больше международного внимания. Способности у нас у многих есть, надо только попасть в хороший фильм. Если бы фильм «Планета» снимал, ну, например, [Дэмьен] Шазелл, то, вполне возможно, я бы с ним поехал на «Оскар». Но нет, Шазелл тогда снял бы Гослинга, и пришлось бы Гослингу на «Оскар» ехать.
В 2020 году в интервью вы говорили: «Когда я вырасту и стану актером здесь, поеду туда, как Саша Кузнецов». Вы выросли?
Я как бы вырос, с одной стороны. А с другой стороны, у меня появился детеныш. И уже все становится в 25 тысяч раз сложнее. Когда ты юный и у тебя нет детеныша, ты можешь приехать в Нью-Йорк и спать у друга на полу, а потом снять какую-нибудь конуру, ничего на нее не тратить и вполне нормально жить, и даже быть счастливым. Но когда у тебя есть ребенок, ты сразу думаешь: блин, нет, этому парню нужно медицинское обслуживание, еда, проезд и все остальное.
В общем, слишком много факторов становится. Это во-первых. А во-вторых, мой друг Саша Кузнецов, великий человек, начинал когда-то в прошлые счастливые времена, когда кастинг-директора Европы, Америки и так далее приезжали к нам и знакомились с нашими актерами прямо здесь. Так что у всех этих ребят, которые десятые годы хорошо провели в русском кинематографе, у них все эти первые наметки есть, а у меня всего этого нет. И, в общем, я немножечко нигде в этом смысле, мой статус пока никакой.
Марка Эйдельштейна в «Анору» присоветовал как раз Борисов. Он может и вас порекомендовать куда-нибудь, вы с ним контакте держите на всякий случай!
Я с ним обнимался на днях, после премии «Ника». Мы поздоровались, я что-то там пошутил. Мне уже кажется, что надо меньше шутить. Может, кто-то обижается на меня за это.
«Пока я еще никем не заявлен в “Звездных войнах”, я могу сыграть там кого угодно»
У вас когда-то была мечта поехать в Штаты и сняться в «Звездных войнах» — например, в одном из сериалов франшизы.
Да! Так они будут продолжаться вечность. Я думаю, что могу и до 70−80 лет об этом думать, и однажды оказаться в какой-нибудь очередной части. Пока я еще никем не заявлен в «Звездных войнах», я могу сыграть там кого угодно, хоть папу Люка Скайуокера, когда постарею.
Удалось ли вам побороть синдром самозванца, который когда-то у вас был?
Не знаю, но раньше я приходил на пробы, смотрел на людей, которых видел в телевизоре, в кино, и они меня спрашивали, кто я такой, откуда взялся, и мы первые полчаса тратили на это. А теперь наоборот. Я, бывает, прихожу к людям, и я поснимался в 62 разных фильмах, а они пока сняли, например, два или четыре, или ни одного.
С этих 62 проектов остались чатики? Сколько?
С двух. С «Чик» и с «Выготского».
Вау! Ну, «Выготский» понятно, он был относительно недавно, но «Чики» — это круто.
Ну, «Чики» не то чтобы живет, он просто есть где-то. Раньше он был активный, а теперь так, иногда кто-нибудь что-нибудь вспомнит. Я, например, вспомнил прошлым летом, 5 июня: «Ребята, нам пять лет. Всего лишь?» Но все такие: уии, ура, как дела, кто где. И мы все вместе идем в ресторан к Эдику (Оганесяну, режиссеру сериала «Чики», — прим. ред.).
Я считаю, что ваш персонаж в «Чиках» — один из лучших злодеев в российском кино. И вы говорили, что коллеги считают вас хорошим актером потому, что на вас не давит багаж театрального вуза. Нужно ли все-таки классическое актерское образование?
Конечно! Что вообще может быть лучше образования? Это все какие-то странные байки, что один играет хорошо, потому что он не учился. Нет, просто как-то вот так человек устроен, что у него получается играть, есть у него к этому предрасположенность. И поэтому, конечно, надо получить образование, чтобы иметь все инструменты и точно знать, что именно ты можешь и каким образом. И опять же, образование — это пять лет тренировок невероятных. Где у тебя еще будет такая возможность? Особенно если ты бесплатно учишься — это же чудо. Надо просто помнить обо всем остальном — знать, как выглядят люди, как они разговаривают, как живут.
Вам кажется, что двадцатилетние артисты вас обходят, подсиживают?
Нет, у нас с ними вообще никаких разногласий. Они играют моих детей, нам не о чем спорить.
«Козловский раз пять играл в тех местах, где я мог бы играть»
Вы говорили, что хорошо умеете ждать и дождались исполнения своей мечты — стать актером — к 40 годам. Что бы вы могли сказать людям, которые считают, что в 40 лет они слишком старые, чтобы еще чего-то добиться в жизни?
Ну, смотря чего. Если ты хочешь быть физиком-ядерщиком или медиком, — например, хирургом, — то очень сложно это сделать в 40 лет, потому что у тебя уже руки и голова по-другому работают. А если ты хочешь быть актером или художником, это очень легко сделать. Другое дело, что все же имеют в виду стать востребованным актером. Тут, наоборот, с возрастом становится легче. Вот в этом году из вузов выпустится 300−500 актеров от 22 до 35 лет. И с каждым годом их будет становиться все меньше и меньше, и через двадцать лет их станет не 500, а 30.
Когда я вдруг стал актером, многие кастинг-директора обрадовались. У них был устоявшийся набор сорокалетних мужчин, а тут какой-то новый парень появился: «Давайте попробуем его вместо наших. А, нет, все-таки не подходит, мы поняли, почему брали наших. А вот сюда подошел, смотрите, как здорово, а мы могли Цыганову переплатить».
Часто вы обходили Цыганова?
Нет, наоборот, Цыганов меня раз пять, наверное, обходил.
Где?
А я не помню уже. Просто я как-то засекал рекордсменов. Козловский раз пять играл в тех местах, где я мог бы играть. Петя Федоров точно пять раз.
Меня позвали на пробы в сериал «Бар “Один звонок”», и я пришел, чтобы познакомиться с режиссером Сережей Филатовым и лично сказать ему: «Давай не будем устраивать эти пробы, потому что в подобном сериале на такую же тему я снимался вот только что, он назывался “Пассажиры”». А так как сериал «Бар “Один звонок”» снимала компания Данилы Козловского, в итоге, перепробовав, видимо, всех, ребята решили снять самого Данилу Козловского. И с ним это, конечно, стало суперхитом. Потому что, во-первых, камон, ребята, это Козловский! Во-вторых, он вышел после долгого перерыва Козловского и очень здорово был разрекламирован. Если бы я снялся в этом сериале, он бы спокойно вышел в 23-м году, и никто бы его не запомнил, как сериал «Пассажиры».
И еще был фильм «Туда», я хотел сходить на пробы, но режиссер Ваня [Петухов] сказал мне не приходить. Он решил, что все-таки не получу я эту роль, а взял Петю Федорова. На самом деле, я даже не помню ни одного случая, когда взяли не меня, и я расстроился. Просто у Пети Федорова тоже был большой перерыв, когда он снимал, видимо, свой сериал («Ласт квест», — прим. ред.). А потом он вернулся и снова стал актерствовать, и я прям почувствовал, что вот как из автомата — везде Петя Федоров. Но на пробы ходим я, еще двадцать человек и Петя Федоров, и берут его. То есть любой из этих двадцати точно так же, наравне со мной, может говорить: черт побери, Петя Федоров мой злой двойник, он всегда забирает мои роли.
В какой проект вы пробовались, не получили роль и сильно об этом жалели?
Такого не было как будто. Я чаще радовался, что меня куда-то не взяли. Бывает еще, что тебя куда-то не взяли, ты немножко расстроился, а потом оказывается, что в момент, когда начинают снимать этот сериал или фильм, в который тебя не взяли, ты снимаешься в чем-то очень хорошем, и совсем перестаешь расстраиваться.
Вот единственное — Душан Глигоров, мой любимый режиссер, все хотят у него сниматься. Я один раз снялся у Душана (в сериале «Хрустальный» — прим. ред.), и больше он меня никуда не хочет брать, дай бог ему здоровья. Но зато мы здороваемся с ним на «Золотом Орле» и на «Нике». И вот прошлым летом он снимал сериал [«Враги»], в который я очень хотел попасть, но, как сказал Душан, не попал я туда как минимум по возрасту. На роль, которую я хотел, взяли великого Диму Ендальцева, а он младше меня лет на десять. И я очень жду, когда этот сериал выйдет, потому что мне кажется, что это будет мой любимый сериал Душана, хотя я его еще не видел, а только читал сценарий.
«Я так и не сыграл такого парня, как я»
В видеовизитке, датированной 2023-м годом, вы говорили, что никогда не играли такого человека, какой вы в жизни, и что вам это «обидно и странно». Вы не думали взять контроль в свои руки и самому снять кино, в котором вы сыграете того, кто вы на самом деле?
Да, вот сейчас я уже достиг того уровня, на котором я могу встретить руководителя какого-нибудь стриминга, поздороваться с ним, и он будет знать, кто я такой, как меня зовут, и мы даже парой-тройкой слов и шуток перекинемся, и я смогу ему сказать: закину вам в «телеграмчик» сценарий. Но пока как будто еще нет сценария, который можно было бы отправить, потому что сам я пишу очень плохо, этому мне надо еще учиться. Другим людям я не очень умею объяснять, как мне надо. Или у меня нет денег, чтобы нанять этих людей, чтобы они написали это за меня. В общем, три года прошло, а я так и не сыграл такого парня, как я.
Если пофантазировать, что это будет за кино: комедия, мюзикл, хоррор?
Ну, во-первых, это будет лучший сериал из тех, что снимался когда-либо в России. Он будет называться «Привет, айтишники». Я буду играть человека, который приручает бедных айтишников, выброшенных за борт, пытается их реабилитировать, вернуть к жизни, найти им новое применение, потому что настали времена, когда их не нанимают и заваливают деньгами, а сокращают, сокращают, сокращают.
К слову о том, какой вы на самом деле. Когда готовилась к нашему интервью, нашла статью с таким заголовком: «Сильно пил, работал грузчиком, женился на девушке на 16 лет младше: как живет Сергей Гилев».
Заголовок, конечно, выдающийся, помню его. Я когда-то думал о том, что мне нужно не только вычитывать текст интервью, но и согласовывать еще и заголовки. Это было после того, как каким-то летом люди ходили по Москве, и на них смотрела моя рожа с обложки газеты «Метро», кажется, и там было написано: «Хочу детей». Это было очень больно, очень тяжело. Слава богу, люди все быстро забывают, и это тоже забудут, так что ничего страшного.
Вы ведь в прошлом журналист. Если бы вы сейчас писали статью о себе, что бы вы вынесли в заголовок?
Не знаю, мне было бы так лень. Вот вы сейчас спросили, а я вспомнил, как я был счастлив в тот день, когда уволился со своей последней работы в «Меле», закрыл компик, и больше мне не нужно было открывать его для того, чтобы придумывать заголовки и классные подписи для соцсетей. Я был так доволен в тот день. А сейчас я получил этот вопрос, и прям такая боль — надо опять это придумывать. Ужасно, ужасно. Что может быть хуже этой работы — для меня, потому что я устал, я работал этим жирным надомником 15 лет, сколько можно.
Насколько я поняла, стать актером всегда было вашей мечтой. Она исполнилась. О чем теперь мечтаете?
Стать международным актером.
Ну, международным актером — это как? Если вас снимет в своем фильме, например, сербский режиссер Горан Радованович — это считается, что вы стали международным актером?
Ну, для галочки, да. Был ли я в ЮАР на Чемпионате мира 2010 года? Да, был, галочка стоит. Но я там был, кажется, всего два или три дня, а летел двадцать часов туда и обратно. Зато погулял по городу Йоханнесбургу. Формально не прикопаться.
Но я же спрашиваю не про галочку, а про большую мечту.
Вот я хожу, например, в кулуарах «Золотого орла», со всеми беседую, перекидываюсь шутками. Вот я хочу, чтобы я так же ходил где-нибудь в другой большой стране, на большом рынке. На «Санденсе» чтобы я так же ходил со всеми здоровался, и все такие: «О, Серег, привет». Вот это будет значить, что я стал международным актером. Чтобы я знал всех режиссеров и, проходя мимо какого-нибудь [Йоргоса] Лантимоса, я бы, как Тарамаевым (имеются в виду супруги-режиссеры Любовь Львова и Сергей Тарамаев, — прим. ред.), говорил ему: «Когда же ты что-нибудь допишешь, чтобы я почитал, обязательно буду у тебя сниматься». Чтобы кто-нибудь из них меня приручил.
