«Яга была моей мечтой!»
Светлана, как вдруг Яга появилась в вашей жизни? Не было ли опасений играть самую известную героиню русских сказок?
Светлана Ходченкова: Вы знаете, наверное, любое минимальное прикосновение к персонажу, особенно когда за ним стоит литературная база, это всегда чревато неоднозначным восприятием зрителями. Но все время бояться — актрисой не быть.
Баба Яга была моей мечтой! Сначала это было желание озвучивать мультики. Хотелось чего-то такого сказочного — ведьму, лешего… И тут появляется Яга. Я, естественно, без раздумий согласилась. Конечно, я прочитала сценарий, это было важно. Плюс для меня очень важен режиссер, с которым я буду работать. С Александром Войтинским мы уже работали на сериале «Очевидное невероятное», и я понимала, какое это будет взаимодействие.
Фольклорная Яга — не просто злодейка, она страж границ между мирами, обладательница тайного знания, в психологии — символ трансформации. Копались ли вы в этом архетипе при подготовке к роли?
Да, конечно, читала, мне тоже это было интересно. Но у нас история происходит в наше время, нам нужно было как-то ее немножко оживить. Конечно, совсем отделить ее от фольклора невозможно, да и не нужно. Но необходимо было интегрировать ее в нынешнее время, сделать понятной человеку сейчас. И особенно ребенку — так как у нас все-таки детское кино. Да, она действительно страж между мирами, и в этот мир она попадает из магического, привносит что-то свое оттуда, замешивает с чем-то здесь, в настоящем, и в итоге мы получаем совершенно новое произведение.
Да, «Яга на нашу голову» позиционируется как семейный фильм, но у этого персонажа всегда был мрачный, пугающий подтекст. Не думали изначально пойти в сторону более страшного образа, сохранить больше из арсенала классической ведьмы?
Думали, да. Мы изначально планировали делать пластический грим, чтобы хотя бы внешне она очень была похожа на ту самую Бабу Ягу, к которой мы все привыкли, как на иллюстрациях к сказкам. Было много вариантов грима, но в последний момент мы решили, что не пойдем таким банальным путем. Мы оставили этот нос, ногти — и все. Ну, волосы еще ей сделали.
Это, кстати, парик? Или натуральные так накрутили?
Парик, конечно. Но дальше уже существовали практически без грима. Это было немного странно — молодая Баба Яга, как это воспримет зритель? Но мы, конечно, очень старались.
У вашей Яги еще очень классный наряд, многослойный, его хочется разглядывать. Как вы искали такой визуальный образ?
У нас был потрясающий художник по костюмам, Анна Баштовая. Это совершенно гениальная девушка, которая все шила-вязала своими руками. В этом была и сказка, и какая-то деревенская жизнь, и лес, и поле, и грибы. И все это она вдохнула в этот костюм. Это, конечно, помогало почувствовать героиню. Все эти шарфики, перчаточки, веточки, кустики, косточки… В нем было невероятно сложно двигаться. Да все было очень сложно. Ногти, с которыми ты ничего не можешь сделать. Костюм, потому что в этих длинных юбках тебе нужно бегать, прыгать, а ты в них путаешься.
Готовясь к роли, пересматривали что-то из старого? Может быть, вдохновлялись работами Георгия Милляра, Татьяны Пельтцер?
Нет, ничего не пересматривала. Я очень хорошо помню классическую Бабу Ягу, во мне, как и во многих из нас, это с детства сидит неизбежно.
А кто ваша любимая экранная Яга?
Вот как раз Милляр. Для меня это самый классический вариант этого образа.
«Я этим персонажам отдам, что смогу. И думаю, что правильно будет на этом закончить»
В фильме «Яга на нашу голову» в паре сцен звучат нотки Гарри Поттера — сражение с Кощеем на красном и зеленом лучах, музыка в финальной сцене… Как у вас вообще отношения с жанром фэнтези?
Как зритель очень люблю такое кино! И как актер тоже люблю. Это никогда не скучно. Особенно когда и дети в этом принимают участие. Ты видишь их горящие глаза, они сразу говорят — я все могу! И полетать, и упасть, и в ступе, и на крышу! И поверьте, у взрослых артистов тот же самый азарт возникает в этот момент.
Вы любите, когда режиссер дает пространство для импровизаций. В «Яге» у вас это было?
Да, мы многие сцены допридумывали, докручивали. Кстати, не могу не сказать о моем партнере, Саше Самусеве. Я очень ценю умение и желание импровизировать. Далеко не со всеми взрослыми происходит коннект в этом плане. Но этот молодой человек так замечательно импровизировал, что я иногда терялась! Он замечательный партнер, несмотря на свой юный возраст, и очень хороший актер. Невероятно воспитанный, интеллигентный, с хорошим чувством юмора парень. Это уникально.
По сути, Яга — еще одна сильная женщина со сложной судьбой в вашей фильмографии…
(Смеется) Кстати, не думала об этом, но правда похоже. Там же еще и романтическая история есть.
И еще это уже вторая ваша ведьма в этом году после Бастинды…
И, пожалуй, завершающая.
Больше ведьм не будет?
Как я уже сказала, Баба Яга была моей мечтой. Сняться в «Волшебнике Изумрудного города» тоже мечталось, хотя я не думала, что сказку экранизируют. Но это случилось, мне повезло. Персонажи такие интересные оказались. Но мне не хочется дальше еще куда-то это все расплескивать. Хочется вот в них вложиться, чтобы они остались в памяти у зрителей, в кинематографе. Кому-то может нравиться, кому-то нет — я к этому спокойно отношусь. Я этим персонажам отдам, что смогу. И думаю, что правильно будет на этом закончить.
«Страшно ли увидеть себя в зеркале с морщинками? Нет, я легко к возрасту отношусь»
Вы недавно сыграли 17-летнюю героиню, теперь — условно 200-летнюю. Что играть интереснее или, может быть, сложнее — юношескую непосредственность или мудрость лет?
Задумалась… Да всегда сложно играть. И тем это интереснее. Играть персонажей неоднозначных, которые меняются. В обоих фильмах героини через трансформацию проходят. Так что сложность зачастую не в возрасте заключается, а в физике, которую актеру предстоит там делать.
А не возникает какой-то страх перед возрастными ролями, возрастным гримом?
Страх? А почему он должен быть?
Может быть, сразу начинаешь вгоняться в какую-то экзистенциальную тоску, думать о скоротечности времени…
Нет, я не трачу на это время. Мне есть чем заниматься! (Смеется.) Я же актриса. Я начинала с этого — с картины Станислава Сергеевича Говорухина, где играла 18-летнюю, потом женщину за сорок, пятьдесят… Нет, это не страшно, это интересно всегда. Страх в том, чтобы увидеть себя в зеркале с морщинками? Нет, я в этом плане достаточно легко к возрасту отношусь, поэтому у меня нет таких предубеждений.
Каких вообще героинь сейчас хочется играть? Принципиально ли искать что-то новое?
Ой, нет, мне кажется, что принципы — это вообще не к артистам. Какие могут быть принципы? Ты сразу себе этим потолок выставляешь. И дальше уже не прыгаешь… Хочется интересного и многого, и все это происходит, все случается.
Я помню, у меня была сверхмечта сыграть Леди Макбет Мценского уезда. Я мечтала о Лескове, потому что тогда только окончила институт и недавно его читала. В итоге у меня была леди Батори. По сути — желание исполнилось. Каждая мечта тебя к чему-то приближает.
А сейчас не чувствуете нехватку интересного для вас материала? От многого приходится отказываться?
Нехватку не чувствую. А отказываюсь много, к сожалению. Но так было и раньше. Просто тогда мне хотелось больше всего разного пробовать. К настоящему моменту я уже достаточно много всего попробовала — и жанры, и стилистики, и со многими режиссерами поработала. Сейчас уже больше выбираю. Но интерес и любопытство все равно не пропали.
Нет желания сняться в чем-то совсем сугубо авторском, экспериментальном? Вспоминается необычное для вас «Другое имя».
Да, было «Другое имя» и было удивительно интересно работать с режиссером Ветой Гераськиной. Наверное, пока больше не получала таких интересных предложений… Не могу сказать, что не хочу, нет. Просто пока не прочитала то, во что захотелось бы полностью погрузиться.
То есть, допустим, какой-нибудь режиссер-дебютант может надеяться на то, что вы согласитесь у него сыграть? Или важно, чтобы вы были уверены в том, с кем работаете?
Я никогда на это ставку не делаю. Мне должно быть интересно самой работать в проекте. Эта история должна меня зацепить, потому что если я буду гореть своей работой, не буду скучать, тогда, я надеюсь, и зрителю не придется скучать. Всегда видно, когда артисту скучно в кадре.
«Я была в вагончике и вдруг — в дверь постучали»
Если говорить о том, что вам не скучно — например, о pole dance (танцы на пилоне — прим.ред.). Не хотелось бы вновь перенести танцы на экран, выстроить вокруг этого драматическую историю? Может быть, спродюсировать для себя что-то такое?
У меня был «Воин», где моя героиня как раз занималась им, после чего я продолжила заниматься и в жизни. До сих пор занимаюсь. Но pole dance — это не история, это спорт. Спорт как обстоятельство — да. Но должна быть, в первую очередь, история. А продюсирование мне сейчас неинтересно.
Один из самых ожидаемых ваших проектов — «Отель “У погибшего альпиниста”». Расскажите немного об этой работе — чего зрителям ждать от фильма и от вас, чем будете удивлять?
Во-первых, действительно, удивить мы постараемся. Во-вторых, я, конечно, удивлена, как Стругацкие мимо меня прошли, потому что я этот роман прочитала только перед съемками. Много сказать не могу, но интрига будет! Учитывая сюжет, литературную основу, актерский состав… Мне кажется, это будет интересно многим.
Вы ведь вновь сыграли супружескую пару с Александром Балуевым. Волнительное воссоединение было?
Да. Особенно в свете того факта, что спустя много лет после съемок «Благословите женщину» мы впервые с Александром Николаевичем встретились на площадке. То есть мы не пересекались никогда и нигде, вообще ни разу больше после тех съемок! И, конечно, это было волнительно. Я была в вагончике и вдруг — в дверь постучали. (Смеется.)
Возвращаясь к Яге — когда столько времени носишь в себе таких архетипических персонажей, они потом остаются внутри?
Часто и подолгу, да. Как говорится, не всегда получается костюм снять на площадке и уйти уже без него. Все равно что-то да приходит домой. Сама себя ловлю на этом. После Яги какие-то ее фразы меня еще долго преследовали.
То есть Бабка Ежка может того и гляди из вас наружу вырваться?
Да нет… Я вообще достаточно жизнерадостный человек. Мало что может испортить мне настроение. Вот мне принесли кипяток в тот момент, когда я хотела. Это потрясающе. Я уже рада! (Смеется.)
Есть такое понятие как внутренний возраст — у вас он ближе к Бабе Яге или к тем же 17 годам?
Я думаю, что ближе к 17. И меня это устраивает.
