Говорят, когда Люк Бессон задумывал следующий проект, его не так чтобы интересовала история Дракулы, зато он очень хотел еще раз поработать с вами после «Догмена». Как в конечном итоге был выбран персонаж?
Калеб Лэндри Джонс: Когда мы работали над «Догменом», Люк упоминал разных персонажей, которые меня как актера могли бы заинтересовать. У меня-то самого вообще идей не было. Однажды он посмотрел на меня и говорит: «Может, Дракула? Мне кажется, тебе подойдет!». Я поначалу сомневался: что, правда, Дракула? Мы же уже видели в этой роли Гари Олдмана и Кристофера Ли. Была уже куча отличных Дракул. Ну и Люк не стал продолжать, мы вернулись к «Догмену», были полностью заняты этим фильмом.
И уже после «Догмена» мне присылают домой сценарий. Представьте себе, Люк действительно взял и написал «Дракулу»! Мне сперва даже поверить трудно было, мы же буквально между делом об этом говорили, не строили серьезных планов.
Я думаю, Люк воспринимал меня как глину, и ему было интересно посмотреть, что с этим материалом для лепки можно сделать. Вот сейчас я леплю «Догмена», думал он, а дальше что? Как насчет Дракулы? И не успел я опомниться, как оказался на занятиях по фехтованию и начал осваивать верховую езду.
Кто ваш любимый киношный вампир? Вы уже вспоминали Олдмана и Ли, но ведь, скажем, Белу Лугоши в роли Дракулы вы тоже видели?
Да, разумеется. Я обожаю Эда Вуда и роли Лугоши в его фильмах. Вот вы говорите «Бела Лугоши» — и у меня в памяти сразу всплывают три вещи: Дракула, песня «Bela Lugosi’s Dead» и Эд Вуд.
Что касается любимого вампира — я до сих пор не видел многие вампирские ленты, «Впусти меня» так и не посмотрел, например. Но я помню, что Гари Олдман мне, как и многим другим, крышу снес. Я купил «Дракулу» с его участием на кассете, сидел дома, смотрел и думал: «В этом фильме ничего не понятно, но кино обалденное!».
Можно ли сказать, что именно Олдман стал для вас источником вдохновения?
Ну, он меня вдохновил, конечно, когда я посмотрел фильм годы назад. Но когда я узнал, что мы будем делать собственного «Дракулу», ленту уже не пересматривал. Честно говоря, ничего тематически близкого специально не смотрел. Толку от пересмотра схожих фильмов немного, ты просто понимаешь, что раньше подобное уже снимали в таком-то формате.
Вдохновлялись ли вы «Парфюмером» Патрика Зюскинда или экранизацией Тома Тыквера? Ваш Дракула, как и герой книги/фильма, создает особый аромат, вызывающий непреодолимое влечение.
Я не видел фильм и не читал роман Зюскинда, но о книге слышал. В первую очередь вспоминается, что Джим Моррисон был ею одержим или что-то вроде того. В любом случае, поняв, что какие-то элементы «Парфюмера» могли найти отражение в нашем фильме, я решил и от книги держаться подальше.
Почему вам показалось, что версия Дракулы от Бессона будет выделяться из череды киновампиров?
Моя заинтересованность в этом проекте была обусловлена тем, что Люк Бессон — независимый голос в современном кинематографе. Фильмы, подобные его работам, никто другой не снимет. И у меня это, конечно, вызывает уважение. В сегодняшнем мире студии часто пытаются подмять под себя режиссеров, чтобы на выходе получились ленты, охватывающие максимальную аудиторию.
Люк же всегда был Люком — и навсегда им останется. Собственно, за эту своеобычность я и люблю «Никиту», «Подземку», «Голубую бездну» и «Леона». Поэтому меня и «Догмен» так увлек. Я заглянул в сценарий, а там в буквальном смысле десятки настоящих собак! Это безумие какое-то! Но как же увлекательно будет это безумие снимать!
Я верю в Люка как в режиссера, способного справиться с задачами, которые другим покажутся невыполнимыми. «Да это невозможно сделать», — скажет кто-то. А Люк пробует — и делает.
Для меня самой яркой отличительной чертой нового Дракулы стал его жуткий смех. Он звучит так, как будто ваш персонаж вот-вот задохнется. Как родилась идея наделить вампира таким смехом?
Когда мы только приступали к работе, Люк обратил внимание на тот факт, что моему персонажу вообще-то 400 лет. Ему хотелось, чтобы дыхание и голос Дракулы отражали возраст. Я бы сказал… ему требовался голос курильщика, а я как раз курильщик. Я очень много курю! Так что мои хрипы оказались к месту.
Мне вот это как раз и нравится в сотрудничестве с Люком: мы рассматриваем какую-нибудь странную идею, проверяем, уместна ли она, и если да — она остается в фильме.
Еще меня вдохновляют переходы от, скажем, мрачного, к сценам, не лишенным юмора. Вот с моим персонажем произошло что-то чудовищное, он потерял любовь всей своей жизни и становится нигилистом. И тут вдруг мы вспоминаем: что-то давно у нас в кадре не было неестественного смеха!
Доспехи, которые ваш персонаж носит в начале фильма, выглядят тяжелыми, но двигаетесь вы в них на удивление ловко. Как вам это удавалось?
Нет, это у Жанны Д’Арк доспехи весили 40 фунтов (примерно 18 кг, прим. ред.) или около того. А в «Дракуле» доспехи были неудобными, но не тяжелыми. Споткнуться и упасть в них было довольно легко, а вот подняться потом — сложно. В общем, имелись свои трудности, но вес в их число не входил.
Дракула к тому же умело обращается с мечом. Когда ему приходится драться, зрители видят вас, дублера или, может, вообще CGI?
У нас на площадке работала большая каскадерская команда. Возглавлял ее Ален Фиглаж, он же ставил трюки, а Люк вносил корректировки. Все постоянно менялось. В каких-то сценах на экране появляюсь я, в других вы видите каскадеров. Но я признаюсь, до этого меч никогда в руках не держал, так что чувствовал себя не в своей тарелке.
Проживший четыре века Дракула обладает, скажем так, эффектной внешностью. Расскажите немного о гриме — не доставлял ли он больше неудобств, чем доспехи?
Рассуждая о гриме, я хочу отметить, что он состоял из нескольких компонентов. С частью команды мы уже работали на «Догмене» — с теми же костюмерами, художниками и многими другими специалистами, отчего возникало ощущение близости, плюс все делалось достаточно быстро.
Но была еще особая команда гримеров, отвечавшая за образ Дракулы в его вампирском обличье. И вот с ними я проводил по пять часов, со временем этот интервал уменьшился до четырех с половиной. И это при том, я подчеркиваю, что все работали очень-очень быстро — и одновременно качественно, уделяя внимание деталям. Когда думаю об этом, вспоминаю Питера Уэллера, которого при съемках «Робокопа» по десять часов готовили к выходу на площадку, и понимаю, что вообще легко отделался, другим приходилось тяжелее.
Один из самых заметных актеров, занятых в «Дракуле», — Кристоф Вальц. У вас с ним всего пара совместных сцен, но все же хочу спросить — как вам с ним работалось?
Я был дико благодарен Люку за то, что он наши совместные с Кристофом сцены приберег для финала фильма. Мы уже прожили всю историю, ставки действительно высоки, и вот у нас появилась возможность, так сказать, сойтись в танце. Кристоф очень профессиональный, доброжелательный и комфортный партнер. И, господи, как же я нервничал!
Вы не только актер, но еще и музыкант, в прошлом году выпустили очередной альбом и даже говорили потом, что планируете живые выступления. Не отвлекает ли музыка от актерства? Или, может, наоборот, роли отвлекают от записи песен?
Постоянно, так и бывает. Получил работу — и вдруг чувствуешь необходимость писать музыку. Или, наоборот, сочиняешь песни, но тебе приходится прерваться из-за актерской карьеры. В моем случае все же получается, что музыке я уделяю свободное время, которое остается после работы. Пишу что-то в номерах отелей между съемками. Бывает еще, что проект закончился, и у меня появляется пара свободных месяцев. Так я все свои альбомы и записал. Самое раздражающее в этом — желание делать что-то без возможности воплотить его в жизнь.
Мне недавно сказали: «Да ладно, твою музыку никто всерьез не воспринимает, это же сайд-проект!». И я такой: «Ах вот как! Сайд-проект, значит!». В таком случае все что угодно можно считать сайд-проектом, включая утренний подъем с кровати и поход в душ. Я это все иначе воспринимаю. У каждого есть то, к чему душа лежит, кто-то картины рисует, кто-то пишет, для меня же такими вещами стали музыка и актерское искусство. И да, они постоянно встают на пути друг у друга.
Вот, например, когда мы работали над «Дракулой», у меня под рукой не было инструментов. Я использовал GarageBand и клавиатуру компьютера — и записал 40 или около того электронных треков. Я бы сказал, довольно ужасных треков, но мне это было необходимо! Я был настолько захвачен «Дракулой», что мне нужно было отвлечься.
Не могу ничего сказать про электронные треки, но прошлогодний альбом «Hey Gary, Hey Dawn» вышел симпатичным. И еще мне кажется, что у вас довольно кинематографичные песни. Вам не хотелось бы записать саундтрек для какого-нибудь фильма?
Я вообще-то написал музыку для фильма «Жатва», в котором играл главную роль. Плюс несколько месяцев назад я был занят в проекте, продюсером которого, кстати, тоже был Люк, и там мы вместе с режиссером поработали над саундтреком. Я всегда радуюсь, когда появляется возможность использовать мои треки в кино, но не ищу ее специально. Потому что это не так просто. Взять и сочинить целый саундтрек — задача, требующая времени.
