Ах, эта пустота, эта ужасающая пустота (2026)

Позволить себе надеть маску жизни?

Сон, в котором хочется зацепиться за знакомое. Но когда вокруг так много тех, кто говорит тебе, как правильно играть и какую маску уместно надеть, — будет ли твой сон, а потому и жизнь, принадлежать тебе?

Это, наверное, самый важный вопрос, который Симон Ферхоэвен прячет за эксцентричными ритуалами бабушки с дедушкой и строгими коридорами театральной школы. Его герой — Йоахим, молодой человек, неожиданно поступивший в престижную мюнхенскую академию. Он переезжает в новый город и поселяется в доме своих обожаемых бабушки Инги и дедушки Германа, чья просторная вилла живёт по собственным, часто алогичным законам, замешанным на алкоголе и привычке к бесконечным ролям.

И чтобы быть правдивым с читателями этой рецензии, напишу: актёрская игра — не то, за что, по-моему, стоит смотреть этот фильм. Да, Сента Бергер, Михаэль Виттенборн, Том Шиллинг и Каролина Херфурт создают яркие, почти карикатурные образы, но их задача — служить сценарию, который явно нацелен на большее: раскрыть философские вопросы, проходящие рядом с каждым из нас в любом возрасте.

Готов ли тот, кто ищет ответы, быть с ними в реальности? Или же он попытается растворить их во сне, используя прошлое как баррикаду от настоящего? Йоахим оказывается в ловушке: в театральной школе ему внушают, как нужно двигаться, говорить, чувствовать на сцене. Дома бабушка и дедушка транслируют свои роли — супругов, которые уже полвека играют друг перед другом и перед миром спектакль, где правда перемешана с выдумкой. И тут волей неволей создаешь иллюзию необходимости амплуа для каждого из знакомых в своей жизни. У того-то должно быть так, а вот у того вот так.

И тогда возникает пугающая пустота. Та самая, что вынесена в название. Пустота между тем, кого ты есть на самом деле, и масками, которые тебе предлагают. Пустота, которую можно заполнить лишь одним — встречей с собой.

В этом плане фильм, по-настоящему, непростой. Он даёт возможность увидеть принятие себя героями из разных эпох. Бабушка Инга, кажется, давно уже не помнит, где заканчивается её роль и начинается она сама. Дедушка Герман прячет уязвимость за напускным цинизмом. А Йоахим только начинает свой путь, и у него есть шанс, которого у старших уже не будет.

Ферхоэвен, экранизируя автобиографический бестселлер Йоахима Мейерхофа, предлагает путешествие, начинающее с театральных помостков, как метафоры входа на свою сцену жизни. Он будто предлагает нам всем вопрос: если герой уснул на прослушивании (или же он по-настоящему уснул — в прямом и переносном смысле), то что он выбрал — свою жизнь или чужую маску?