Особенности национальной больницы (2024)

О чем все это

Молодой немец Вернер Мюллер приезжает в Санкт-Петербург 90-х преподавать немецкий язык. От него требуют какую-то медицинскую справку, в поисках которой юноша является во двор некой питерской больницы времен романтической разрухи. Неведомым образом он падает в обморок и приходит в себя уже на каталке. Медбрат, выяснив, что пациент скорее жив, чем мертв, и не бельмеса не понимает по-русски, обещает ему искомую справку за отработку больничным волонтером. Так парень из процветающей Германии попадает в русский больничный ад, который оказывается не столько страшным, сколько забавным и абсурдным миром суровых, но добродушных людей. Многие из которых говорят на немецком, английском или французском.

Зачем смотреть

Ностальгическая добродушная комедия, воскрешающая стилистику незабвенных «Особенностей национальной охоты» Александра Рогожкина — лучшей русской комедийной франшизы 90-х и, в общем, до сих пор непревзойденной. Вернера Мюллера играет немецкий актер Карл Филлип Бенцшавель, и типаж этот восходит не только к очень успешному «финну всея Руси» Вилле Хаапасало, но и к легендарному Норберту Кухинке, чей «профессор из Дании» в лирической комедии Георгия Данелии «Осенний марафон» заложил основу жанра «алкогольные приключения иностранца в России».

В «Особенностях национальной больницы» перед зрителем проходит череда абсурдистских ситуаций и гэгов, забавных в своей нелепости диалогов, причудливых персонажей, собравшихся из питерских коммуналок лечиться и умирать под одной крышей. Антураж больничной разрухи мог бы быть крайне депрессивен, но ее обитатели не привыкли унывать и ко всему относятся с философским юмором.

Почему можно не смотреть

Картина снята по сценарию Александра Рогожкина, которому не довелось самому реализовать его во времена, когда такие больницы выглядели вполне правдоподобно. И если сценарий в итоге не претерпел сильных изменений, наверное, мы можем наблюдать здесь на живом примере, что такое «магия режиссуры». А точнее, в данном случае, ее отсутствие. Ни одна шутка, ни одна разыгранная сценка и ситуация не работают тут совершенно. Можно было бы обвинять сценариста — но сценарист тот самый, из той самой эпохи, что и «Особенности национальной охоты». Может быть, актерам не хватает харизмы и обаяния? Но ведь их отбирает и настраивает на игру режиссер. Может быть, и для него это чуждый, чужой стиль, и кого-то другого нужно было подбирать продюсеру?

Утешаться остается лишь действительно ностальгической операторской работой, в которой нежный свет скрашивает ужас разрухи и напоминает о поздних фильмах Данелии, с их неловкими попытками играть в модный на то время ироничный абсурдистский постмодерн.