Колоски (2012)

Важная драма-разоблачение о неизживном польском антисемитизме и не изменяющихся со временем методах истребления евреев и сочувствующих им.

Угрюмый трудяга из Америки Франтишек Калина (Ирениуш Чоп) возвращается в польскую деревню навестить своего брата Юзефа (Мацей Штур), чья жена с детьми сбежала в США под его опеку. Оказывается, что деревенский брат действительно как будто помешался, — повсюду собирает, покупает или забирает без спроса довоенные еврейские надгробные плиты, которые хозяйственные односельчане используют исключительно как стройматериалы: выстелить дорогу, вымостить площадку около церкви, смастерить столешницу. Надгробные камни Юзеф, разглядевший в мертвых евреях прежде всего — людей, складывает на своем пшеничном поле. У простых деревенских антисемитов подобное «прожидовское» поведение не вызывает ничего кроме глухого желания взяться за вилы, запинать ногами, спалить, стереть с лица земли.

Автор сценария и режиссер Владислав Пасиковский почти десять лет вынашивал замысел фильма, раскрывающего страшнейшие моменты в истории Польши. За это время он успел написать в соавторстве сценарий другого нашумевшего фильма разоблачительского толка — «Катыни» Анджея Вайды. Но вот политическая ситуация в Польше изменилась, и на свет выходит его драма (хотя рабочее название «Каддиш» — еврейская погребальная молитва — более уместно и как жанровое определение), которая снова затрагивает важную в самосознании поляков тему — насколько ответственность за убийства евреев во время войны наравне с нацистами разделяют сами поляки? В 2001 году вышла книга-расследование историка Яна Гросса «Соседи», в которой приводились доказательства того, что массовое убийство евреев в июле 1941 года в местечке Едвабне было совершено не немецкими карателями, а жившими там поляками. Последовавшее затем следствие выявило, что подобные преступления совершались в еще около 20 районах Польши.

Не все поляки соглашаются с этим, поэтому фильм по мотивам этих событий вызвал жесткую полемику — некоторые приводимые в ней аргументы утвердили существование антисемитизма в современной Польше — и обвинения создателей в полонофобии. Художественная ценность картины оказалась почти без внимания, хотя это хорошо задуманный фильм с раскрытой напряженной историей, который интересно и стоит смотреть. Примечательно, что после премьеры исполнителя роли честного поляка травили почти тем же способом, что и мрачные деревенские жители Юзефа, — на обложке одного польского социально-политического еженедельника это проиллюстрировано лицом Штура, перечеркнутым звездой Давида и подписанным «жид».