Рай: Надежда (2013)

Неожиданно увлекательная и остроумная картина о первой любви, настигшей девочку-подростка с избыточным весом в летнем лагере для собратьев по проблеме.

Мама (главная героиня фильма «Рай. Любовь» Тереза в исполнении Маргарете Тизель) привозит 13-летнюю Мелани (Ленц) в летний лагерь для подростков с избыточным весом. Девочку селят в тесной комнате с белыми стенами, двумя двухъярусными кроватями и тремя соседками-толстушками. Днем они занимаются физкультурой, слушают лекции о правильном питании, посещают доктора, а ночью судачат о парнях и нарушают режим. Мелани звонит маме и рассказывает, как ей тут нравится, потом папе и жалуется, как тут все отвратительно. Постепенно в процессе лечения она влюбляется в импозантного доктора, годящегося ей в отцы (Лоренц).

Ульрих Зайдль — классик современного западноевропейского артхауса и его, что называется, типичный представитель. Он работает с непрофессиональными актерами на стыке документального и игрового кино, в гиперреалистичной манере живописуя унылый быт современных обывателей. Некоторые его фильмы вроде «Импорта-экспорта» по этой причине невозможно смотреть, но «Рай. Надежда» — совсем другое дело. Это прекрасный пример того, как вышеописанными методами можно создать увлекательную и остроумную историю. Это образец практически гениальной работы с актерами — к слову, потребовавшей много усилий и долгой подготовки, в результате чего отнюдь не голливудские дети легко и непринужденно импровизируют перед камерой на заданную тему.

Наконец, это элегантное, остроумное и по-хорошему эстетское операторское решение — весь фильм построен на прямоугольных линиях, статичной камере и общем плане, в котором взаимодействуют герои, иногда змейкой струясь по пустынным коридорам и лестницам загородного пансионата. В этих условиях один-единственный кадр, снятый вдруг с рук — но очень аккуратно и осмысленно, — выглядит прямо-таки вишенкой на супрематическом торте. И самое приятное, что все это не абстрактной идеи ради, а исключительно для подчеркивания душевных переживаний героев.

О последних тоже придется сказать несколько слов. Многие кинокритики видят в «Надежде» очередные вариации набоковской «Лолиты», и, что уж греха таить, даже сам Зайдль предполагал поначалу именно так назвать свою героиню. К счастью, он отказался от этой жуткой безвкусной затеи. На самом деле мы имеем дело с классической картиной о первой любви — лето, загородный лагерь, подростковые томления и ночные гулянья, весь антураж каких-нибудь «Ста дней после детства». Девочка-подросток влюбляется в своего учителя (в данном случае доктора) — классическая история, в самых разнообразных вариациях разыгранная в кино.

Заключительная часть райской трилогии, как справедливо заметил один критик, выделяется светом и легкостью. После холодной отстраненности «Любви» и сдержанного сарказма «Веры» автор-мизантроп неожиданно проявляет спасительное чувство сострадания к своей героине и ко всем нам.

Эпохальный триптих с обманчивым названием «Рай» — opus magnum Ульриха Зайдля, в котором режиссер со всей смелостью и беспристрастностью говорит о том, о чем говорить, во всяком случае серьезно, как-то не очень принято. На примере судеб трех женщин автор рассуждает об очередном закате Европы, реальность которого сегодня вероятна как никогда, ввиду того что девальвированными оказываются базовые постулаты европейской цивилизации: вера, надежда, любовь.

13-летняя Мелани имеет некоторые проблемы с лишним весом. Сама девочка, правда, это не слишком замечает. Пустившаяся во все тяжкие секс-туризма мать и ударившаяся в религию тетя сплавляют девочку в диетический летний лагерь за ненадобностью. Чем занимаются подростки в лагере, каким бы оздоровительным он ни был, известно. Досуг детишек, время от времени прерываемый изматывающими физическими упражнениями, составляют поедание шоколадных батончиков, пьянки, игры в бутылочку и ночные побеги на дискотеку. И конечно, куда же без первого чувства?

За дни, проведенные в лагере, у Мелани разыграется роман с седовласым местным лекарем. То обстоятельство, что герои ограничатся платоническими отношениями и их связь обойдется без страстей масштаба набоковской «Лолиты», не отменяет важности для девушки фактов первой любви и первого в ней разочарования. При этом умеренный оптимизм Зайдля выражается хотя бы в том, что он не дает случиться самому страшному, что может произойти с девочкой-подростком, хотя и дважды вплотную к этому подходит.

Стилистически Зайдль остается верен себе: статичные кадры, симметричная композиция, общие планы. Но используя традиционные для себя приемы, режиссер создает не совсем типичную, местами почти лирическую атмосферу. Продолжая давать критическую характеристику современной европейской цивилизации, отстраненно фиксируя ее плохо скрываемые ужасы, Зайдль наслаивает на нелестный портрет довольно простую, но оттого не менее пронзительную историю взросления. Да, режиссер, конечно, делает некий срез общества, тем самым вскрывая острые социальные болезни — бессознательную склонность к фашизму у физрука-мужчины, безликость и безучастность у физрука-женщины, впитываемые с молоком матери пассивность и двуличие у детей. Однако все это отодвинуто Зайдлем на второй план. На сей раз ему более важно исследовать не общество в целом, а внутреннее состояние одного человека.

Героиня фильма только вступает в жизнь, едва ли не впервые сталкиваясь с ее трагическими парадоксами и противоречиями. Сквозь первые печальные, но необходимые опыты она взрослеет, подобно тому как это делают ее ровесницы во «Все умрут, а я останусь». Как и Валерия Гай Германика, Зайдль оставляет в истории своей героини надежду на что-то светлое в будущем. Тем самым режиссер оставляет эту надежду и ни много ни мало всему миру.