Линкольн (2012)

В новом фильме Спилберга Линкольн предстает не просто отцом, а праотцем нации.

Несколько дней из жизни А. Линкольна, 16-го президента США, национального героя, выдающегося юриста и политика, талантливого оратора, убежденного гуманиста, трогательного отца и любящего супруга. Уверить основную массу зрителей в том, что Линкольн был именно таким, сверхчеловечным человеком без единого изъяна, и при этом не залить экран сладким липким пафосом так, чтоб уже и в зал потекло, мог бы, наверное, только Спилберг. Ну он и смог.

31 января 1865 года была принята XIII поправка к Конституции, отменяющая рабство на всей территории страны. В «Линкольне» подробно рассказывается о том, как именно это происходило. Президент (Дэниел Дэй-Льюис) через доверенных лиц действует на грани дозволенного, не просто агитируя колеблющихся, но суля им должности. Когда с некоторыми это не срабатывает, Линкольн приезжает разбираться лично, уговаривая, давя харизмой, пуская в ход все возможные ораторские и психологические уловки. Особая сложность положения президента в том, что большинство американцев согласно на отмену рабства, если это положит конец войне между Севером и Югом. Это большинство не знает, что Юг уже и так согласен на капитуляцию.

Линкольн рискует очень крупно и замахивается при этом на громадное дело, и при таких ставках мелкое жульничество вроде профилактических бесед с 20 депутатами не выглядит преступлением. Куда крупнее жульничают Спилберг и сценарист его Кушнер, выставляя президента пламенным до исступления борцом за права цветных. Дескать, Линкольн с детства мечтал освободить рабов, пронес это через всю жизнь, и президентство ему теперь не в президентство, пока рабство не отменят, и постом он готов поплатиться, и все такое прочее.

Спилберговский Линкольн получился личностью ослепительно светлой, применительно к которой любой положительный эпитет будет нужным, но недостаточным. Более того: каждый день жизнь ставит его перед новым выбором. И каждый день он выбирает путь не всегда законный, но всегда «правильный», улучшая и улучшая свой образ и карму (см. Голда Меир, «Мюнхен»).

К концу режиссер со сценаристом разошлись настолько, что поставили президента с библейским именем в один ряд с древними мудрецами и пророками — когда в диалоге с женой он изъявляет желание съездить на Святую землю. Может быть, именно поэтому новое спилберговское кино не стало идеологизированной патриотической агиткой: в нем речь идет не о человеке, а о титане и сложенных о нем мифах.