Грозовой перевал (2011)

Экранизация легендарного загадочного романа Эмили Бронте с «оригинальным» прочтением классического текста. Вероятно, худшее воплощение на экране литературного произведения в новейшей истории кинематографа.

В далеком викторианском Йоркшире, на ферме, одиноко стоящей посреди вересковых холмов, появляется новый жилец — чернокожий найденыш, подобранный добрым христианином на ливерпульских улицах и привезенный им в свою семью. С первых же дней паренек выражает нежелание работать, мыться и говорить по-английски, предпочитая убегать в пустоши с дочерью своего благодетеля Кэтрин. Насильно крещенный и нареченный Хитклифом, он будет много молчать, страдать от побоев старшего хозяйского сына Хиндли и смотреть волком на мотыльков и жучков, в изобилии наводняющих кадр, и без того грешащий визуальными излишествами. История мистической любовной одержимости превратится в натуралистический опыт, переживать который вовсе необязательно.

Невероятный по силе чувств, сложности характеров и сюжетных коллизий, сопоставимый разве что с древнегреческими трагедиями, «Грозовой перевал» является одним из самых главных романов о любви, когда-либо написанных человеком. Полноценно экранизировать его невозможно, хотя попытки неоднократно предпринимались, и Хитклифа воплощали на экране такие актеры как Лоуренс Оливье и Рэйф Файнс. Последний, к слову, именно благодаря этой роли привлек внимание Стивена Спилберга и сыграл Амона Гета в «Списоке Шиндлера».

Версия женщины-режиссера Андреа Арнольд изначально должна была шокировать. Во-первых, тем, что Хитклиф в ее интерпретации оказался чернокожим, а его антагонист Хиндли – нетипичным для викторианской Англии подлым бритоголовым расистом. Во-вторых, попыткой взглянуть на события сугубо физиологически. В результате погоня за реалистичностью (все эти набившие оскомину приемы с «прыгающей» камерой) сыграли с картиной дурную шутку. В постоянно дергающихся фотографических слайдах, в которые превращен фильм, действуют невнятные статисты, играющие некое подобие чувств. С каждой минутой веришь им все меньше и меньше. Роскошные виды Йоркшира фиксируют на себе внимание больше, чем главные герои, которые ничем не интереснее мотыльков, бьющихся в закопченное окно.

Но главный сюрприз поджидает зрителя в конце. Если у Ильфа и Петрова «к удивлению Воробьянинова, привыкшего к классической интерпретации «Женитьбы», Подколесина на сцене не было», то в «Грозовом перевале» Андреа Арнольд отсутствует, например, собственно главная героиня — Кэтрин-младшая. И это не получается объяснить концепцией «оригинальной трактовки», потому как необходимые логические предпосылки в фильме остались — так, Кэтрин-старшая успевает забеременеть, Хитклиф женат на сестре ее мужа, а у Хиндли уже родился сын. Зачем все это, если второй половины нет? Ответ довольно очевиден: Андреа Арнольд просто отказалась от ключевой второй половины романа, где появляется ряд важных персонажей, действия Хитклифа обретают смысл, а мотивация его поступков становится более понятной. То, что создатели фильма решили рассказать историю в хронологическом порядке (а не так, как у Эмили Бронте), можно понять: видимо, трезво оценивали свои сценарные способности, догадывались, что не Тарантино. Но то, что они два часа показывают насекомых и расфокусированные планы, а потом, поняв, что рассказали только половину истории, просто ставят на этом точку, оправдать уже не получается.

И это — экранизация книги, которую современники Бронте считали воистину «дьявольской» и неприлично страстной, книги, намного опередившей свое время по уровню глубины проникновения в бездны человеческих душ. Экранизация, в которой не нашлось места ярости и безумию, но которая призвана пожалеть «бедного нелегала из Африки», который вроде бы кого-то любил и страдал.