Замерзшие души (2009)

Пол Джаматти (Пол Джаматти), известный американский актер, безуспешно пытается вжиться в роль дяди Вани из пьесы известного русского писателя Чехова. Дядя Ваня смутен и неподатлив; Джаматти в отчаянии. Друг советует ему обратиться в контору, принимающую на хранение человеческие души, – со всеми метаниями, исканиями и страхами. Джаматти соглашается, душу отдает, испытывает сказочную легкость, но играть начинает отвратительно.

Тогда ему предлагают временно воспользоваться душой некоего русского поэта. О том, что наугад выбранный российский поэт может оказаться женщиной и работать совсем не по специальности, Джаматти узнает слишком поздно. Как и о том, что давно существует нелегальный канал поставок трепетных российских душ в Америку, что перевозчиков этой нематериальной субстанции называют «мулами». И что мул по имени Нина (Дина Корзун) уже похитила беззащитную душу Пола Джаматти из хранилища, чтобы отдать ее жене своего босса, бездарной актрисе, желающей быть если не Джоном Малковичем, то уж точно кем-то по соседству.

Поскольку теперь у Джаматти русская натура, он не подает в суд на хранилище душ, а начинает видеть сны о детдомовцах и задумчиво приваливаться к холодному стеклу в общественном транспорте. Потом надевает высокую меховую шапку – точно как у поэта Некрасова на одном из поздних портретов – и едет в Питер, выкупать у русских свою, как ни крути, собственность.

В «Замерзших душах» не ведут приличествующих, казалось бы, разговоров о бессмертии заявленного в названии, не поминают, упаси боже, религию. «Спасение души» представляется вполне реальной операцией, проведенной при помощи американских долларов, инструкции на английском и чисто русской прыти.

Дебютная режиссерская работа Софи Барте была поддержана Институтом Санденс и, естественно, заслужила самые благоприятные отзывы у любителей и профессионалов «независимого кино». В «русской» части фильма Барте, близко знакомая с классическими образцами отечественной литературы, будто бы экранизирует собственный сон о Петербурге: застывшие в невских льдах видения, маленькие человеческие фигуры на фоне огромных холодных зданий, а в каждой подворотне – по Достоевскому. Охотно пользуясь всеми преимуществами сна, Барте ловко скользит по замерзшему городу, помещая несчастного Джаматти в ситуации одна сюрреалистичней другой. Чувствуется, что в этом сне возможно абсолютно все, хотя на деле не происходит почти ничего, - потрясающее ощущение, доступное лишь сновидцам. Действительно, ведь ничего особенного и не случилось - так, душу разве только какую-то спасли.