Полеты во сне и наяву (1982)

«Отчего люди не летают?.. Отчего люди не летают так, как птицы?..» Хотя, может быть, кто-то и летает. Те, которые «не как все».

О таких героях снято много фильмов. Для советского кино вершиной темы стали «Полеты во сне и наяву» Р. Балаяна. Фильм, где бытие человека «не как все» показано с особым трагизмом и болью.

Парадокс — вроде бы никаких трагедий в фильме нет, никто не умирает, никого не убивают. Но все по Чехову: ходят обычные люди, разговаривают, обедают, а в это время рушатся судьбы.

У героя О. Янковского — Сергея Макарова — как будто бы все есть для счастья: работа, жена, дочка, друзья, молодая любовница. Но счастья почему-то нет. Может, оттого, что молодость уходит, уходит ощущение полета, игры.

Макарову чужд весь окружающий мир, его условности, правила, его серьезность и «взрослость». Но и он чужой этому миру со своими выдумками, играми, безалаберностью, со своей вечной «детскостью».

Сергею сорок. Но он не чувствует своих сорока. Он бегает в джинсах, дурачится, строит рожи, обманывает (причем, наивный его обман быстро раскрывается). Такое поведение простили бы подростку, юнцу. Но то, что смотрится забавно в 20 лет, не прощается в 40. И мир начинает агрессивно отторгать героя. Последовательно. Везде. Во всем.

На работе его не воспринимают всерьез. Молоденькая двадцатилетняя Светочка язвит по поводу его фантастических «причин» опозданий и уходов с работы. Сергею обидно: «Она оскорбила человека вдвое старше себя!». Но и обиды не трогают никого — все привыкли к его шутовству, и лишь начальник Николай Павлович (О. Табаков) досадливо морщится — ну вот, клоунада начинается.

Сергей будто бы и не замечает надвигающейся грозы. Он чувствует себя молодым и легким, заводит интрижку с девушкой Алисой, но ему недолго удается скрывать свой роман. Жена, с которой героя «ничего не связывает, кроме долга», застает его с любовницей, с которой его связывает «все, кроме долга». Сергей не собирается оправдываться, придумывать какие-то причины. Он продолжает играть: «Бабоньки, подружки, помогите разобраться... Через три дня сорок, а дурак дураком. К кому из вас прислониться?» Но его женщины — «взрослые». Они уже в игры не играют. Они бросают его.

Впрочем, Алиса еще вернется. Сергей разыграет сердечный приступ (снова розыгрыш, снова игра) — и добрая Алиса снова рядом. Только надолго ли? Вот уже следующая сцена — вечеринка, танцы, и молодая, хорошенькая Алиса танцует с таким же молодым и хорошеньким парнем (О. Меньшиков). У соперника Сергея, возможно, нет такого ума, ироничности, и во сне он не летает. Но есть молодость. То, что от Сергея уходит безвозвратно, не удержишь.

Герой мечется, пытается убежать к матери, туда, где когда-то ему было хорошо. Но дорога в рай закрыта, пути перепутаны, как рельсы. На неведомом полустанке Макаров встречает грабителей и тут же играет в «спасателя народного достояния». Он не хочет задерживать бандитов — он просто играет, как в кино. По законам жанра бандиты должны бросить награбленное и пуститься наутек. Но жизнь — не кино. И Сергея безжалостно избивают. Добрая стрелочница подбирает его, и герой снова возвращается к своему привычному состоянию — игре. А может, стать стрелочником? Поселиться в глуши? Конечно, он не станет стрелочником, но отчего бы не поиграть в это? Поиграть в то, что жизнь только начинается...

Вот он сидит дома у своего начальника, а по совместительству друга. Кухня, разговоры по душам, водка, и неизменная песня про «синий троллейбус», все как в 60-е, блаженное время надежд и молодости. Куда все ушло? И кто уже помнит грустный гимн романтиков «Синий троллейбус»? Нет, Алиса и ее поколение слушают развеселые «Этой ярмарки краски».

Несовпадение, опоздание — важный мотив фильма. Николай Павлович безответно и трепетно любит Ларису. Он стесняется этой «не ко времени» любви, он уже не способен на игру, на развеселый обман и полеты, как Сергей. Хотя «детскость» и в нем не умерла до конца, недаром в сцене дня рождения мы видим его на детских качелях, смешного, не «монтирующегося» с этими качельками, но от этого еще более трогательного и одинокого.

Лариса (потрясающая актерская работа Людмилы Гурченко) тоже любит, но не Николая — Сергея. Героине Гурченко дано совсем немного реплик, вся драма женщины сыграна молчанием, взглядами. Все страсти, все слезы, все разрушенные надежды — все скрыто, и лишь изредка прорывается то в горьком смешке, то в грустной, какой-то виноватой улыбке. Она уже не верит в чудо, она к постоянной боли привыкла. И уже не хочет ничего менять. И Сергею помочь она ничем не может.

Ощущение ненужности героя нарастает с каждой сценой. Его гонят отовсюду — с работы, из дома, со съемочной площадки, из приемной некоего начальника. Он всем мешает, его шутки никого не веселят, постоянные выдумки раздражают, его «странность» достала всех. Надо стать, как все. Надо повзрослеть, чтобы тебя принял наконец этот мир. Но как это сделать?

Кульминация фильма — день рождения Сергея. Вот он стоит на коленях перед друзьями, покорно принимая участие в спектакле «Серёжа, как мы все тебя любим». Слушает тосты, обнимается с друзьями, флиртует. Но отчуждение никуда не уходит. Молодой и симпатичный соперник, играючи, с улыбочкой, побеждает его в поединке. И проигравший Сергей кричит свое «ку-ку», орет, закрыв глаза, как от боли. Но никому его не жалко, всем лишь неловко — ну что он там опять, в самом деле? Опять он — не как все.

Как утопающий за соломинку, хватается он за Ларису. Вечно любящая, терпеливая Лариса — вот она, она поможет, она будет с ним танцевать, вызывая восхищение окружающих. Но всё не то, не то! Полета нет! И герой, оборвав танец, уходит.

Сейчас он полетит. Он всем им докажет. Раскачается на этой тарзанке, оторвется и полетит — над речкой, над домами, над этими растерянными лицами...

Только полет вышел очень короткий. Плюх — и в ледяную речку. Герой прячется и видит своих друзей, которые бросаются его спасать. Последний розыгрыш — вы думали, что я утонул — а вот он я, живой и невредимый! Ура! Ура? «Подонок», — кричит ему друг. Всё. Отвернулись все. Пустота. Одиночество.

Что теперь? Опять в речку? Нет, Сергей еще поборется. Игра продолжается. Он факелоносец. Он спринтер. Он бежит и вот-вот догонит и победит. Но — стоп. Конец пути. Стог сена, и в нем, сжавшись, в позе зародыша, человек. То ли плачет, то ли стонет от холода. Жизнь догнала. И победила. Не бывает полетов наяву. Да и во сне пора бы уже прекратить.

Хотя финал открыт — кто знает, вот сейчас отогреется герой, поплачет. И вновь погребет против течения.

Роль Сергея Макарова стала одной из лучших в кинобиографии Олега Янковского. Его герои часто «не как все» — Мюнхгаузен, Волшебник, Дмитриев из балаяновского фильма «Храни меня, мой талисман», Андрей из «Ностальгии». Они «выламываются» из общепринятых рамок и показывают нам, что есть что-то выше, чем быт, чем наша земная жизнь.

Великий дар Мастера — показать не то, что есть, а то, как может быть. Или — как должно быть.