Герцогиня (2008)

1774 год. Жизнерадостная юная особа по имени Джорджина Спенсер выдана замуж за богатого и влиятельного мизантропа герцога Девонширского (Райф Файнс). Но их семейная жизнь не залаживается, едва начавшись. Герцог требует от Джорджины рождения наследника мужского пола и верности, хотя сам изменяет супруге даже со служанками. Герцогиня хочет лишь любви и нежности. И солидного содержания. И чтобы герцог оплачивал все ее карточные долги. И, судя по фильму, винные подвалы она тоже очень жалует. А когда в семье, вместо ожидаемого мальчика, появляется уже вторая дочь (не считая той, что родилась у герцога вне брака и была взята на воспитание, итого три), Джорджине становится очевидно, что жизнь ее не удалась. По крайней мере, с герцогом.

И она, не подумав, как это отразится на ее любвеобильном супруге, приглашает свою подругу, леди Элизабет Фостер (Хейли Этвелл), «погостить в замке». И почему-то ужасно удивляется, вскоре застав обоих в одной постели. Параллельно с неурядицами в семейной жизни Джорджину ждет небывалый успех в жизни общественной: благодаря влиянию и деньгам мужа и собственному бойкому характеру она становится законодательницей мод, светской львицей и одной из самых заметных фигур в партии вигов. И заводит, наконец, роман – с будущим премьер-министром Чарльзом Греем (Доминик Купер).

В начале картины Кира Найтли ориентируется на будущую пиар-кампанию фильма, где приоритетным считается сравнение леди Джи с леди Ди, то есть копирует манеру поведения принцессы Дианы на публике, - тот же застенчивый наклон головы, тот же взгляд. Эта застенчивость быстро проходит, как, соответственно, и сходство с Дианой. В следующий период жизни (около десяти или больше лет) герцогиня не поправляется ни на сантиметр, не приобретает на лице ни морщинки и ни разу не меняет манеру игры.

И то, что она и другие участники этого богато декорированного (бюджет – 40 млн евро) представления играют, в условиях конца XVIII века выглядит странно. Герцогиня, и без того получившая, если судить, опять же, по происходящим событиям, неслыханную для женщины в те времена свободу, пытается натурально качать права и заключать с мужем сделки. Мотивы мужа, этого странного господина, не сказавшего за фильм и двух абзацев, неясны. Все говорят, что он жену не любит, а в конце оказывается, что вроде любит. Он притворяется бездушным и даже недалеким деспотом, а в конце задвигает коротенькую фразу о собственной «свободе», да так, что начинаешь жалеть, что картина называется «Герцогиня», а не «Герцог». Вместо званых обедов у этих людей – вполне современные фуршеты, вместо приличных бесед двух знатных дам – лесбийские игры. А вместо внятного рассказа о страстях человеческих в сложный исторический период – очередная красивая бессмысленная история.