Часы (2002)

«Я собиралась на небеса. Но передумала. Мои мысли убили кого-то еще», — так Вирджиния Вульф (Николь Кидман получила за эту роль Оскар) объясняет маленькой девочке, что решила пока не кончать жизнь самоубийством.

Если вы читали самую знаменитую книгу Вульф «Миссис Доллоуэй» (или смотрели ее экранизацию с Ванессой Редгрэйв в главной роли), то знаете, что все произошло наоборот. Книжная героиня Кларисса Доллоуэй не умерла, хотя боролась с искушением прыгнуть на железные прутья забора, зато описавшая ее писательница Вульф в реальной жизни все же добилась своего и утопилась. Кларисса Доллоуэй стала квинтэссенцией мятущейся, свободолюбивой и творческой женщины, которая хорошо устроилась в жизни, удачно вышла замуж и приготовилась достойно встретить старость.

И тут она начинает понимать, что хотела прожить совсем другую жизнь и с другим человеком. С точки зрения здравого смысла у нее совсем нет причин умирать добровольно. Но то ли психическая неуравновешенность, то ли скука, то ли нереализованность обостряет давно подступавшее отчаяние, и женщина хочет вырваться из своей жизни, даже если приходится от самой жизни отказаться. Поэтому обе истории, рассказанные в «Часах» помимо куска о жизни Вульф в 20-е годы, имеют к «Миссис Доллоуэй» прямое отношение.

Домохозяйка Лора Браун (Джулианна Мур) в 50-е годы не может оторваться от книги Вульф, потому что та идеально отражает состояние, которое она испытывает. В итоге она уходит от сына и мужа, чтобы начать новую жизнь и избавить от своих депрессий близких людей. Выросший сын (Эд Харрис) уже в современном Нью-Йорке бросается из окна своей квартиры на глазах поэтессы Клариссы (Мэрил Стрип), которую когда-то любил. Так он по-своему мстит матери и умирает «вместо нее». «Часы» часто называют «лесбийским фильмом». Конечно, это чушь. Как и миссис Доллоуэй, Вирджиния Вульф и Лора Браун целуют других женщин, но это скорее выражение любви к одной конкретной женщине и крик о помощи, чем обычные лесбийские наклонности.

Здесь тема женской любви используется как возможность другого пути в жизни, как сожаление о том, что, может быть, именно тот другой путь — правильный. Например, современная героиня Мэрил Стрип может себе позволить, в отличие от Вульф и Браун, открыто жить с женщиной, но вероятность того, что она могла быть счастливой с мужчиной, дает о себе знать все время. И, наконец, в «Часах» есть едва ли не лучшее описание счастья в истории кино. Когда дочь (Клер Дэйнс) спрашивает Клариссу, когда она была по-настоящему счастлива, мать отвечает, что как-то раз, выглянув в окно в одно замечательное утро, она поймала себя на том, что думает, как хорошо все складывается и как много хорошего ее ждет впереди. Тогда она думала, что это чувство — ожидание счастья. Лет через двадцать она поняла, что это чувство и было самим счастьем. Лучше не скажешь.