Че Гевара: Дневники мотоциклиста (2004)

Режиссер-бразилец Уолтер Саллес сделал все, чтобы его роуд-муви, снятое по настоящим дневникам Че Гевары, было насколько возможно непохожим на «голливудское кино».

В январе 1952 года 23-летний студент-медик Эрнесто Гевара (тогда еще не Че, пока друзья называют его Порохом), специализировавшийся на лечении проказы, вместе с другом, 29-летним биохимиком Альберто Гранадо отправился в путешествие по Южной Америке на стареньком вонючем мотоцикле «Нортон». Планы у друзей были грандиозные, а надежды сплошь романтические — навестить по дороге невесту Эрнесто, вешать лапшу на уши первым встречным ради ночлега и еды и переспать с как можно большим количеством девушек, желательно — с сестрами. Частично их желания исполнились, но результат этого путешествия для каждого оказался разным. Альберто принял предложение осесть работать в Колумбии, но вот Эрнесто понял, что его призвание — не медицина, а кое-что другое (что именно — мы знаем из учебников по истории).

Пока друзья катались по Аргентине и Чили, их поездка напоминала мальчишеское приключение — развод аборигенов на еду, знакомства с чужими женами и невинные перепалки. Но когда старый «Нортон» заглох навсегда, а путешественники оказались в Чили, они оказались уже не свидетелями, а участниками нищей жизни Южной Америки. И тут «Дневники мотоциклиста» могут напомнить неореализм.

В фильме, конечно, есть одна звезда — Гаэль Гарсия Берналь в роли Гевары, но не ждите героического пафоса в духе торжественного американского байопика. Когда Эрнесто и Альберто к ужасу других работников жмут руки прокаженным в лепрозории, где они остановились на практику, это не похоже на обычное безрассудство, а уже на осознанную гражданскую позицию. Саллес не берет зрителей за горло и не вдалбливает им прописные истины. Он дает им самим проследить путь Гевары от студента Эрнесто до революционера Че, не показывая ни одного кадра его дальнейшей жизни. И это впечатляет еще больше, чем добротное разжевывание взросления героя — чаще всего на наши воззрения влияют не громкие слова, а пронзительный взгляд смертельно больного человека.